Семен уже хотел выбежать из дома и сказать незваному гостю пару «ласковых», но я его остановил.

— Оставайся в доме, — настороженно проговорил я и, накинув кафтан, вышел на улицу.

Мужчину я видел впервые, но узнал по обмундированию — городовой.

— Устинов Степан Алексеевич? — деловито уточнил он и спрыгнул с лошади.

— Я. Что случилось?

— Собирайся, поехали.

— Куда? — мне не понравилось, что городовой приехал за мной так поздно. Не к добру это.

— Тебя вызывает господин городничий.

— Зачем? — я не двинулся с места.

— Мне-то откуда знать. Велено привести, значит приведу, — мужчина грозно сдвинул брови. — Либо добровольно, либо принудительно.

Он сделал вид, что потянулся за дубинкой, но я решил не накалять ситуацию. Вдруг ничего страшного не случилось, и городничий просто решил поужинать со мной или пожаловаться на боли.

— Поеду на своей лошади, чтоб обратно пешком не добираться, а то вечером извозчика не найдешь, — сказал я и двинулся в сторону конюшни.

— Хорошо, только пошевеливайся, а то господин городничий ждать не любит.

— Меня подождет, — тихо ответил я. Ни к чему городовому знать, что у меня с его начальником особые отношения.

Пепельная встрепенулась, едва я открыл дверь. Я надел на нее сбрую, вывел на улицу и задумчиво двинулся к воротам. С одной стороны, вроде ничего плохого не случилось, но почему-то внутри поселилась тревога, которая не желала отпускать.

Махнув рукой Семену, стоящему на крыльце и настороженно глядящему на меня, взобрался на лошадь и поехал за городовым. Через минут двадцать мы уже остановились у ограды управы. Всю дорогу мужчина не спускал с меня взгляда. Мне даже стало не по себе, будто преступника сопровождает.

Городовой назвал дежурному мое имя и повел на второй этаж.

— При господине городничем не смей громко говорить, ругаться и вольготно себя вести. Понял? — зыркнул он на меня, когда мы поднялись по лестнице и подошли к двери.

— Понял.

— Пока не спросят, рот не открывай и гляди в пол. Нечего зыркать по сторонам. Стой у двери и по кабинету не расхаживай. Если что не так пойдет, так дубинкой отхожу — мало не покажется, — пригрозил он и сделал суровый вид, поджав губы и нахмурив брови.

— Понял, открывай дверь, — сухо сказал я, смело глядя ему в глаза.

— Гляди, я тебя предупредил, — городовой открыл дверь и объявил: — Господин городничий, по вашему приказу привел Устинова Степана. Заводить?

— Заводи, конечно, дубина, — городничий встал из-за своего стола и, распахнув объятия, пошел мне навстречу. — Здравствуй, Степа! Как жизнь молодая?

— Здравствуйте, Юрий Валентинович, — улыбнулся я, когда мужчина заключил меня в свои медвежьи объятия.