— На каждой площади и рынке бродячих циркачей, музыкантов и кукольных театров полно, — пожал он плечами. — Но, говорят, где-то на Владимирской в прошлом году московский актер обосновался и что-то там показывает, но сам я не был, не знаю.

— А где эта Владимирская? — заинтересовался я.

— В другом конце города, — махнул он рукой. — Зачем тебе?

— Хочу сходить и посмотреть.

— Только время зря тратить. Не люблю я эти представления. Вранье все. Как-то смотрел на площади, только смех берет. Уж так один актеришка-дурачок старался заплакать, да не смог, только губы кривил. Вот я легко могу заплакать. Только матушку свою родную вспомню, так слезы сами наворачиваются, — признался он и тяжело вздохнул. — Как было бы хорошо, если бы не померла.

— Поэтому ты должен ценить отца. Плохо быть сиротой, — нравоучительно сказал я.

Он с сочувствием посмотрел на меня и кивнул. Только сейчас я вспомнил, что сам являюсь сиротой. Вернее, не я, а Степан. Временами я забывал, что нахожусь в чужом теле и прошлое у меня было совсем другое. Я вырос в полной крепкой семье. Отец мой — Верховный маршал империи, был богатым человеком, поэтому у меня с самого детства было все самое лучшее. Чего не скажешь о Степане Устинове. Мне очень жаль паренька, который перенес столько горя.

После завтрака я поехал в библиотеку, где мы договорились встретиться с Полиной. Она подтвердила, что в городе открылся настоящий театр.

— Давай сходим прямо сегодня, — оживилась она. — Говорят, там показывают новый спектакль по комедии Грибоедова.

— Во сколько?

— Спектакли всегда идут в шесть вечера.

— Хорошо. Я возьму с собой Алевтину и Семена.

Полина поджала губы и, оглянувшись, еле слышно добавила:

— Только проследи за тем, как они выглядят. В лаптях и в грязной одежде туда не пустят. В театре все сливки общества нашего города собираются.

— А меня пустят? — усмехнулся я, оглядев себя.

— Конечно, пустят. Ведь ты будешь со мной, — улыбнулась она.

Сегодня она продолжила рассказывать про писателей, а я был более чем сосредоточен и внимателен. Даже записи делал, подтягивая заодно технику письма.

— Встречаемся у театра в шесть, — напомнила она, когда мы вышли из библиотеки. — Сегодня вечером Сергей из поездки возвращается. Может, удастся его тоже вытащить.

— Сколько стоит билет?

— Смотря где будешь сидеть, — на мгновение задумавшись, ответила она. — Самые дорогие места — пять рублей. Самые дешевые — пятьдесят копеек. Я могу купить билеты для нас обоих.

— Нет! Я сам, — твердо заявил я.

Полина понимающе кивнула. Мы купили по сахарной булке, опустились на скамейку и, подставив лицо теплому солнцу, продолжили разговаривать. Девушке было очень интересно узнать все про руны и мой дар духогляда. Она спрашивала, как выглядят различные болезни. Как я понимаю, что болезни больше нет. Как подбираю руны. Я старался не вдаваться в подробности и к тому же умолчал о том, что получаю награду за лечение в виде шара энергии.