— Вторую неделю, — буркнул он. — С утра как-то встал и вижу — булки вместо ног. Перепугался сильно, в больницу побежал, да те ничего сделать не смогли. Один знакомый подсказал, что вы его тещу вылечили, вот я и приехал.

— Ясно. Посидите здесь, мы сейчас вернемся, — сказал Ерофей, двинулся к двери и кивком позвал меня за собой.

Мы вышли из приемной, и я плотно прикрыл дверь.

— Ну что там? — шепотом спросил лекарь.

— Суставы воспаленные.

— Вылечить сможешь? — в напряжении спросил он.

— Легко.

Ерофей с облегчением выдохнул. Как только мы вновь зашли в приемную, мужчина с недовольным видом покосился на меня.

— А этот что здесь опять делает?

— Поможет мне вылечить вас, — Ерофей старался не сорваться, хотя я заметил, как ходят его желваки и взгляд становится колючим. Его явно раздражал этот человек.

— Я к тебе пришел, а не к этому молокососу. Лечи сам, — с нажимом проговорил он.

— Любезный, мы с моим помощником работаем вместе. Если вам что-то не нравится, можете уйти, — лекарь начал терять самообладание.

— Ты поосторожнее со словами. Я ведь могу и рассердиться, — процедил сквозь зубы мужчина. — Делай свое дело, а то боком выйдет. А сопляк пусть лучше мои сапоги почистит.

Он наподдал ногой сапоги, лежащие на полу, и те отлетели ко мне. Мы с Ерофеем переглянулись, не зная, как поступить. Больной явно был настроен против меня, поэтому к себе не подпустит. Ерофей же ничего не сможет сделать без моей помощи, а это может быть еще хуже. Мы до сих пор не знаем, кто это такой и на что он способен.

— Хорошо, я почищу, но сначала подам господину лекарю нужную настойку, — подал я голос и подошел к полке.

Степан помогал делать настойки и сам собирал травы для них, поэтому, воспользовавшись его знаниями, я выбрал настойку, в которой в составе был сабельник, брусника, подорожник, крапива, череда и девясил — эти травы помогают при болезни суставов. Усилив действия трав с помощью руны, я отдал бутылек Ерофею, прихватил с пола сапоги и вышел из комнаты.

— Ты чего? — спросил Семен, увидев чужие сапоги из дорогой кожи в моих руках.

— Почистить надо.

— Дай, я сам это сделаю. Еще не хватало, чтобы знахарь чужие сапоги тер, — он забрал сапоги, прихватил щетку и вышел на улицу.

Я же прислушался к разговору, приглушенно доносящемуся из-за двери. Ерофей объяснял, как принимать настойку. Вдруг раздался грозный голос нашего больного:

— Ты какого лешего мне эту траву пихаешь? Силы свои на меня жалеешь? А ну лечи как следует! Знаю я, что руны рисуешь. Вот и нарисуй!

Чуть приоткрыв дверь, я заглянул в комнату. Ерофей был бледен, как полотно; он несмело приблизился к больному и сделал еще одну попытку привести меня: