Ерофей еще не спал, поэтому, увидев меня, насторожился.

— Ты что, подрался с кем-то?

— Нет, не дрался, — я снял рубашку и с раздражением отметил, что моя новая рубашка испорчена.

Даже если удастся отстирать кровь, дыра находится на самом видном месте, даже в штаны не заправишь. Осталось надеяться, что местные портнихи знают свое дело и сумеют ее аккуратно зашить.

— Тогда откуда столько крови? — он обошел меня, осматривая.

— Из ранки на спине, — ответила за меня Алевтина, которая уже успокоилась и только всхлипывала. Она взяла чисто вафельное полотенце, намочила теплой водой из чайника и принялась протирать мою спину.

— Откуда эта рана? — Ерофей склонился и, прищурившись, разглядывал затянувшуюся ранку, которая покрывалась коркой.

— На выходе из театра кто-то воткнул в меня штырь, — ответил я, терпеливо ожидая, когда Алевтина закончит.

— Кто? — нахмурил брови лекарь.

— Да если бы мы знали, кто это сделал, сейчас бы он себе могилу копал! — взорвался Семен. — Сволочь какая-то со спины ударила! Вернусь к театру и допрошу людей. Может, кто видел.

Парень начал натягивать свои сапоги, но я остановил его.

— Никуда ты не пойдешь. Оставайся здесь. Сергей со всем разберется. К тому же городовой там. Завтра я сам все выясню. Кто бы это ни сделал, он уже сбежал или избавился от оружия и как ни в чем не бывало наблюдал за всем. Вычислить ты его не сможешь.

Семен вынужден был согласиться. Он помог Алевтине отмыть кровь, принес мне чистую одежду и принялся накрывать на стол. Я же потратил остатки энергии на заживление опасной раны и, оглядев себя взглядом духогляда, остался доволен. Внутренние органы тоже были повреждены, поэтому обычный человек был бы обречен. Я же с помощью своих способностей быстро принял все необходимые меры, благодаря чему остался жив.

Похлебав мясного бульона и выпив две кружки компота, пошел в приемную, где Семен уже постелил мне толстый тулуп и положил две подушки.

— Если тебе что-нибудь ночью понадобится — только крикни, — предупредил он и поставил у двери вилы, которые занес из сарая.

— Зачем это? — спросил я, аккуратно усаживаясь на лавку, чтобы не потревожить рану.

— Пусть будет. Может, этот подонок захочет доделать начатое и ночью к нам полезет? Уж я-то его встречу. У меня под лавкой топор, а у входной двери лопату острую оставил. Пожалеет, что руку на тебя поднял, — он поджал губы и потряс кулаком.

— Спасибо, — сказал я и улыбнулся.

— За что? — удивился он. — Я пока ничего не сделал.

Я не стал отвечать, осторожно лег на свою лавку, чувствуя, как внутри разливается боль. Даже руна «Облегчения боли» не смогла полностью ее заглушить. Ну ничего, завтра будет лучше. Я в этом уверен.