Девушка кивнула и вытерла набежавшие слезы. В это время в комнату заглянул Семен.
— Вы что здесь? Идите за стол, у меня уже все готово.
Как только мы сели за стол, из комнаты, зевая, показался Ерофей.
— Жив? — спросил он, глядя на меня.
— Как видите, — пожал я плечами.
— Больных принимать будешь?
— Нет. Вся энергия ушла на лечение.
— Ясно, — с недовольным видом ответил он и взялся за ложку.
Алевтина и Семен сидели мрачнее тучи. Они оба дорожили мной, поэтому вчерашнее происшествие вывело их из равновесия. Чтобы хоть как-то отвлечь их от тяжелых мыслей, я решил поговорить о представлении.
— Я вчера все пропустил. Расскажите хоть немного, что на сцене показывали.
Глаза Алевтины тут же загорелись. Она погладила брошь, прикрепленную к домашнему платью, и мечтательно подняла взгляд к потолку.
— Представление как представление, — ответил Семен. — Вышли ряженые, что-то поохали, поахали, покричали, поплясали и ушли.
— Тебе не понравилось? — уточнил я. — Больше с нами не пойдешь?
— Почему сразу «не пойдешь»? Пойду. Может, что-нибудь про индейцев или разбойников будут показывать. Про любовь — скука смертная. На такое меня даже не зовите. Ты-то почему пропустил? Опять спасал кого-то?
— Девушку отравили.
— Ну и городок у нас, — всплеснул он руками. — То травят, то в спину штырь вгоняют. Я уже не говорю про Кайскую сопку. Там вообще ужас какой-то происходит. И куда только городовые с жандармами смотрят? На кой черт они нам, если порядок не могут поддерживать?
— Вот ты у них и спроси, — угрюмо сказал Ерофей и кивнул в сторону окна.
Мы все разом повернулись и увидели, что в калитку заходит наш усатый городовой. В дом он ввалился без стука и, уперев руки в бока, спросил, обращаясь к Ерофею:
— Ну что, допрыгались? Уморили кого-то?
— Доброго утречка, господин, — льстиво проговорил Ерофей. — Может, чаю изволите? Самовар только вскипел, и чай у нас отменный, индийский.
— Ты мне зубы не заговаривай! — прикрикнул городовой на лекаря. — Вчера у всех на виду твоего мальца чуть насмерть не зарезали…
— У всех на виду? Кто-то видел нападавшего? — воспрял я.
— Нет, его не видели. Только тебя окровавленного. Сам-то на кого думаешь? — он прошел к столу, подтянул к себе табурет и грузно сел.
— Ни на кого не думаю, — честно признался я. — Может, кто из «Волков» за Гришку мстил.
— Гришки здесь уже нет. Говорят, его в Саратов конвоировали. Там он свою воровскую жизнь начал и больше всего дел наворотил. А малолеток его всех взяли, сидят суда ждут.
Мы с Семеном переглянулись, прекрасно понимая, что не всех малолеток взяли. Кроме Семена кто-то еще мог остаться.