— Сева Базаров сказал, что ты его Полинку от смерти спас. Как же ты это сделал?

— Увидел воспаление на ее шее и убрал его. Сенная лихорадка на новую краску началась, — я взял песочное кольцо, посыпанное перемолотым грецким орехом, и с наслаждением откусил.

— Интересный ты человек, Устинов. Никогда раньше таких не встречал. Про духоглядов слышал, и не раз, но чтобы с помощью каких-то знаков болезни лечить — с таким столкнулся впервые. А ведь скольких знахарей-мошенников из города выгнал — не счесть.

— Вы и меня бы выгнали, если бы Базарова не встретили? — осторожно уточнил я, доев кольцо.

— Нет, не выгнал бы, а посадил. Но перед этим выпорол бы розгами прилюдно на площади, — честно признался он. — Зол на дядьку твоего был как черт. Не знал, что к тебе надо было за помощью обращаться. За малолетку-прислужника тебя принял. Но ты уж не обижайся, вид у тебя такой, — примирительно проговорил он.

— Я не обижаюсь, сам знаю. Только в следующий раз вы с плеча не рубите. Вдруг тоже способный попадется, а вы его розгами.

Городничий усмехнулся, но ничего не ответил. На улице уже вечерело, потому он позвал дежурного и велел написать записку от его имени, ведь плохо держал перо.

— Дорогая моя Анна Павловна, — продиктовал он дежурному и тут же добавил: — в конце восклицательный знак поставь. Ага… Сообщаю тебе, что сегодня вынужден остаться с ночевкой в городской управе по служебным делам. Будь спокойна и не тревожься… Успел написать?

— Так точно, господин городничий, — отчеканил каждое слово молодец в мундире.

— Пиши дальше… Все под контролем, дела идут своим чередом. Обнимаю крепко и вернусь утром. Твой любящий муж, городничий Юрий Валентинович… Дай посмотрю, что ты там понаписал.

Он забрал лист бумаги, пробежался по нему взглядом, удовлетворенно кивнул и поставил печать.

— Отправь кого-нибудь отнести записку, а сам принеси мне какую-нибудь подушку. Здесь буду ночевать.

— Будет сделано, — ответил он и исчез за дверью.

Я же проверил свой уровень энергии. Маловато. Нужно срочно кого-то подлечить и получить светящийся шар.

— Мне бы в уборную сходить, — подал я голос.

— Дежурный вернется и отведет тебя, — ответил Филатов, просматривая папку с обращениями горожан.

— Мне очень надо. Чай просится, — жалобно проговорил я.

Городничий поднял голову и смерил меня строгим взглядом.

— Иди, но смотри, если сбежишь — выпорю собственноручно, — пригрозил он.

— Не убегу, — твердо ответил я, вышел из кабинета и осмотрелся.

Здесь, на втором этаже в коридоре, никого не было, поэтому спустился вниз, осматривая каждого «вторым» зрением. У мужчины, сидящего за столом у двери и что-то пишущего, было больное ухо. Он то и дело морщился — «стреляет», наверное.