Иван Дмитриевич кивнул с одобрением.

— Плюс военные логистически поддержаны. Им не нужно искать ночлег, готовить еду. У них свои обозы, свои склады. Это снимает с нас огромную головную боль.

— Поэтому я сделаю следующее. — сказал я. На этой неделе объезжаю все гарнизоны вдоль линии. Отбираю людей, так же формирую учебные группы. Сидоров остаётся здесь, в Туле, как главный инструктор. Он будет гонять новых учеников, пока я занимаюсь организацией.

Сидоров выпрямился.

— Справлюсь, ваше благородие!

— Знаю, что справишься. Николай, ты ему поможешь. Александр, твоя задача — координировать работы на линии. Павел — следить за состоянием уже построенных участков и ретрансляторов. Савелий Кузьмич — обеспечивать нас оборудованием и материалами бесперебойно.

Я обвёл их всех взглядом.

— Мы выходим на финишную прямую, господа. Каменский ждёт результатов. Время работает против нас. Но теперь у нас есть армия. И мы её используем на полную катушку.

— А что насчёт штаба координации? — спросил Иван Дмитриевич. — Вы упоминали эту идею в Москве.

— Штаб создаём здесь, на заводе, — кивнул я. — Отдельное помещение, карты, графики, реестры. Павел будет его возглавлять. Все донесения с линии — к нему. Все запросы на ресурсы — через него. Он станет мозгом операции, а я — руками. Я буду мотаться между гарнизонами, стройкой и Москвой. Мне нужен человек, который держит всю картину в голове.

Павел Соболев помрачнел.

— Это большая ответственность, Егор Андреевич…

— Ты справишься, Паша. Ты уже доказал, что умеешь управлять хаосом. Теперь просто масштаб побольше.

Он медленно кивнул.

— Хорошо. Попробую.

— Не попробуешь. Сделаешь, — жёстко сказал я. — Потому что другого выхода нет. Мы все здесь, в этой комнате, несём на себе будущее России. И мы не имеем права облажаться.

Тишина повисла тяжёлая, нарушаемая только тиканьем настенных часов.

— Тогда за работу, — скомандовал я. — Времени у нас кот наплакал.

* * *

На следующей неделе я превратился в вихрь, метавшийся между гарнизонами. Тула, Серпухов, Подольск — везде я повторял один и тот же спектакль. Являлся к коменданту с указом Каменского, объяснял суть проекта, просил людей.

Реакции были разными. Некоторые командиры с энтузиазмом выделяли солдат, понимая важность дела. Другие морщились, торговались, пытались отдать мне «бракованных». Но указ Каменского был моей дубиной. В нём чёрным по белому было написано: «невыполнение требований — саботаж». Никто не хотел попасть под трибунал за саботаж проекта государственной важности.

К концу недели я привёз в Тулу ещё два десятка солдат. Сидоров с Николаем чуть не упали в обморок, увидев эту толпу.