Минута двадцать.

— Долго, — пробормотал Иван Дмитриевич.

И тут аппарат ожил.

Щёлк.

Мы все вздрогнули.

Щёлк-щёлк-щёлк. Щёлк.

Рычаг приёмного механизма заплясал, выбивая дробь по бумажной ленте, которая медленно ползла из катушки. Чернильное перо оставляло на ней точки и тире — кривые, поспешные, но такие желанные.

Николай схватил ленту, вчитываясь в символы, как монах в священное писание. Его губы беззвучно шевелились.

— «С… Л… Ы…» — начал он переводить, и голос его креп с каждой буквой. — «Ш… И… М… Слышим… О… Т… Л… И… Ч… Н… О…»

Я выдохнул, чувствуя, как ноги становятся ватными. Я оперся о спинку стула Николая, чтобы не упасть.

— Дальше! — потребовал я.

— «П… О… З… Д… Р… А… В… Л… Я… Е… М…» — Николай поднял на меня сияющие глаза, поверх съехавшего пенсне. — «С… О… С… Т… О… Л… И… Ц… Е… Й…»

— «Слышим отлично, поздравляем со столицей», — повторил Александр, и вдруг заорал, забыв про субординацию и приличия: — Есть! Есть контакт! Работает!

Он схватил Николая за плечи и начал его трясти от радости.

Иван Дмитриевич подошёл к столу. Он не кричал, не прыгал, но я видел, как разгладилась морщина меж его бровей. Он положил руку на моё плечо и крепко, по-мужски сжал.

— Вы сделали это, Егор Андреевич. Вы действительно это сделали.

Дверь распахнулась, и в комнату, привлечённые криком Александра, заглянули солдаты караула и дежурный офицер.

— Что случилось? — тревожно спросил поручик, рука которого лежала на эфесе сабли.

— Победа, поручик! — гаркнул я, поворачиваясь к ним. Усталость как рукой сняло. — Мы только что говорили с Тулой! Мы слышали их так же ясно, как я слышу вас!

Солдаты переглянулись. На их лицах было недоверие, смешанное с суеверным страхом и восторгом. Для них, простых мужиков в шинелях, это было колдовство. Но колдовство наше, русское, государственное.

— С Тулой? — переспросил один из солдат, тот самый, что помогал нам тащить кабель в окно. — Прям сейчас?

— Прямо сейчас, братец! — рассмеялся Александр. — За одну минуту! Пока ты папиросу крутил, мы туда слово отправили и ответ получили!

Я рухнул на ближайший стул. Всё. Техническая задача выполнена. Физика не подвела. Химия сработала. Люди выдержали.

Я посмотрел на ленту с точками и тире. Это был не просто кусок бумаги. Это был документ, удостоверяющий, что время и пространство больше не властны над нами так, как раньше.

— Николай, — сказал я, немного отдышавшись. — Отбей им: «Конец связи. Ждать официального сеанса. Следить за линией круглосуточно».

— Есть, — Николай снова взялся за ключ.

Я сел на стул и закрыл глаза. Перед внутренним взором всё ещё стояли заснеженные просеки, чёрные столбы, лица замёрзших солдат, костры в ночи. Всё это было не зря.