Орчанка хмыкнула, спрятала нож и тоже поднялась.

— Разумно.

Через десять минут кухня уже жила привычной жизнью, и липкий страх отступил на задний план, вытесненный простыми заботами.

«Толстяк Блин» мерно ухал, вымешивая тесто. «Жук-Крошитель» звонко цокал, превращая гору яблок и капусты в начинку. Лукас и Пенни, обрадованные тем, что нашлось дело, старательно лепили пирожки. Кривые, разного размера, местами дырявые, но дети так старались, что я только хвалила.

В кухне стало жарко и душно, пахло сдобой, жареной капустой и топленым маслом. Мы почти не разговаривали, только короткие фразы: «передай соль», «добавь огня», «еще противень». Спустя пару часов, я удовлетворенно выдохнув, подхватила тяжелый железный лист, проговорила:

— Это последний, теперь можно и чаю вып… — недоговорила я, тишину разорвал низкий, утробный вой, от которого завибрировали стекла в рамах и жалобно звякнули кружки в буфете.

Рог. Гномий боевой рог.

Один длинный гудок. Второй отрывистый. И третий бесконечный, тягучий, как стон горы. Сигнал, который не звучал в этих горах уже полвека.

— Началось, — голос Тары прозвучал пугающе спокойно.

Она швырнула полотенце на стол и одним движением выхватила ножи. Я сорвала передник, чувствуя, как сердце пропускает удар и начинает колотиться где-то в горле.

— Дети, в подвал! — крикнула я. — Живо! В самый нижний уровень! Не выходить, пока я не приду!

Лукас схватил перепуганную Пенни за руку и потащил к лестнице, а мы с Тарой выскочили из харчевни.

Торжище просыпалось с пугающей организованностью военного лагеря. Гномы высыпали из домов, на ходу застегивая ремни тяжелых доспехов. Кто-то тащил связки арбалетных болтов, кто-то с натужным кряхтением катил к баррикадам бочки с горючим маслом. Женщины без криков и слез уводили детей в глубокие каменные подвалы, с грохотом захлопывая за собой обитые железом люки. Из кузниц повалил густой черный дым — мастера раздували меха, готовясь чинить сталь и править клинки прямо под огнем.

Я бежала к воротам, и каждый удар сапог о брусчатку отдавался в голове одной мыслью: только бы успеть. Только бы барьер, который напитывали своей силой Сорен и Марта, выдержал первый удар.

Брокен, Хорт и остальные уже были на стене. Я буквально взлетела по каменным ступеням, перепрыгивая через одну и, останавливаясь рядом с главой клана, спросила:

— Что там?

Брокен молча протянул мне трубу. Я приложила холодный окуляр к глазу, и дыхание перехватило.

Внизу, в долине у подножия серпантина, где еще вчера гулял лишь ветер, раскинулся лагерь. Десятки шатров выстроились безупречно ровными рядами, образуя геометрически правильный узор. Магические светильники, еще не погашенные с ночи, очерчивали периметр. Между палатками двигались фигуры в развевающихся мантиях. Их было много. Слишком много.