Гусеничные траки. Два ряда стальных пластин, каждая шириной с телегу, соединённые в бесконечные ленты. Я видела такие в прошлой жизни — на картинках в учебниках истории, в кинохрониках войн.
— Матерь божья… — выдохнула Тара, и её шёпот эхом отразился от металла.
Грим застыл с открытым ртом, опираясь на свою палку, словно ноги отказались его держать. Хорт, забыв все свои цветистые ругательства, смотрел перед собой расширенными глазами, в которых плескался суеверный ужас пополам с восторгом. Молчун опустил лампу и медленно, с благоговением жреца, прикасающегося к святыне, провёл ладонью по холодному металлу ближайшей шестерни.
Я сделала шаг вперёд, потом ещё один, ноги двигались сами, ведомые инстинктом техномага. Я прошла мимо спящих механизмов, мимо застывших валов, подошла к краю платформы и посмотрела вниз, на бесконечную ленту трака. Картинка в голове сложилась мгновенно, яркая и пугающая в своей простоте.
— Схема, — прошептала я, чувствуя, как холодок бежит по позвоночнику. — Схема на чердаке.
Тара подошла ближе, её шаги гулко звенели по настилу.
— Что? О чём ты?
— Помнишь тот рисунок на внутренней стороне крыши? Круги, линии, странные символы. Я думала, это карта звёздного неба или магический чертёж. Но это… — Я обвела рукой гигантский зал, тонущий в тенях. — Это был план. Вид сверху. План всего этого.
Грим медленно кивнул, осознание проступало на его лице, смешиваясь с неверием.
— Башня, — произнёс он дрожащим голосом. — Все эти легенды… Башня Мастера. Это не просто дом и не крепость. Это…
— Корабль, — закончил за него Хорт. — Проклятье и демоны бездны… Это сухопутный корабль.
Корабль. Машина. Мобильная крепость. В моей голове всплыло слово из той, другой жизни. Танк. Гигантский танк, замаскированный под средневековую башню, вросший в землю за двести лет сна, но готовый проснуться.
— Прежний хозяин не просто прятался, — сказала я, глядя на спящие шестерни. — Он был готов уйти, уйти вместе со своим домом.
Глава 16
Грим первым нарушил завороженную тишину, что повисла в подземном зале после нашего открытия. Старик, опираясь на сучковатую палку, медленно обошёл ближайшую шестерню, проводя узловатыми пальцами по застывшему металлу. Прикосновение его было почти благоговейным, словно он гладил спящего дракона, боясь разбудить раньше времени.
— Он не успел, — проговорил он наконец, и голос прозвучал глухо в этом железном соборе.
Мы все повернулись к нему. Свет масляной лампы в руке Молчуна выхватывал из темноты измождённое лицо профессора — глубокие морщины, запавшие щёки, но глаза горели таким огнём, какого я не видела, даже когда мы спасали деревни от огненного источника.