— А если не научится?
— Тогда мы научим его. Мы умеем. Мы ведь уже приручили целую харчевню, правда?
Лукас слабо улыбнулся и кивнул.
Дверь распахнулась, и в кухню ввалилась Тара с охапкой веток в руках. Её волосы растрепались, на щеке алела царапина, но глаза сияли триумфом.
— Нашла! — выдохнула она, сбрасывая добычу на пол у камина. — Сухие, гореть будут отлично.
Мы сложили ветки в камине, после трудов Тары тяга появилась, и дым должен был уходить как положено.
— Давай, Лукас, — подбодрила я. — Ты справишься.
Мальчик кивнул, сосредоточился. Крошечная искра сорвалась с его пальцев и упала на сухой мох, который Тара предусмотрительно подложила под веточки. Мох затлел. Дымок потянулся вверх, в чёрное жерло дымохода. Затрещала первая веточка.
И пламя занялось. Жёлтое, весёлое, живое. Оно росло, лизало ветки, тянулось вверх, разгоняя тьму по углам. Тени отступили. Холод отступил. Каменные стены вдруг перестали казаться тюремными, они превратились в защиту, в укрытие.
Мы сгрудились вокруг огня, протягивая к нему замёрзшие руки. Тепло касалось ладоней, щёк, проникало внутрь, прогоняя зябкую пустоту.
— Надо бы осмотреть остальные комнаты, — сказала я, хотя вставать от огня не хотелось совершенно. — Найти, где будем спать…
— Успеется, — отрезала Тара. — Темнеет. Без света по этим коридорам шастать, ноги переломаем. Или на крысу наступим.
Она была права. За окнами густели сумерки, а свечей у нас не было. Только огонь в камине.
— Дождёмся Сорена, — решила я. — Он обещал привезти всё необходимое. Свечи, дрова, еду. Согреемся пока, а потом уже…
— А потом уже будем думать, — кивнула Тара и полезла во внутренний карман плаща за флейтой. Поднесла инструмент к губам и вскоре полилась тихая, протяжная, с лёгкой грустинкой мелодия.
Мелодия степей, бескрайних как небо. Ветра, который несёт запахи трав и свободы. Дорог, которые ведут к дому.
Звуки флейты наполнили огромную пустую кухню, отражаясь от каменных стен, вплетаясь в треск костра, танцуя вместе с тенями. И дом… дом словно прислушался.
Мне показалось, что тени в углах стали мягче. Что холод отступил ещё на шаг. Что камень вокруг нас будто бы вздохнул не враждебно, а скорее удивлённо. Словно впервые за долгие годы в нём зазвучала жизнь…
Глава 2
Огонь в камине догорал, превращаясь в рубиновые угли, когда наверху гулко загрохотал бронзовый молоток.
Тара оборвала мелодию на полуноте, и флейта исчезла в кармане так быстро, словно её и не было. А в руке орчанки уже блеснул нож, я даже не заметила, когда она успела его достать. Лукас вскинул голову с моего плеча и сонно заморгал, пытаясь понять, что происходит.