Хорт буркнул что-то неразборчивое, но я заметила, как он смотрит на мои отвёртки. Жадно, с профессиональным интересом, который не мог скрыть никакая враждебность.
— Можешь взять, — сказала я. — Любой инструмент.
Он взглянул на меня подозрительно, словно ожидая подвоха, потом, не выдержав, схватил паяльник и принялся его рассматривать. Поджёг фитиль, проверил нагрев, попробовал на куске припоя.
— Неплохо, — процедил он наконец, и это «неплохо» в его устах звучало как высшая похвала. — Баланс приличный, жало ровное, сойдёт для грубой работы.
— А для тонкой?
— Для тонкой нужен другой угол заточки и наконечник потоньше. — Он покосился на меня. — У тебя есть запасные жала?
— Нет, но могу сделать.
— Хм.
Это «хм» было уже почти одобрением…
Остаток дня прошёл в работе. Грим оказался ходячей энциклопедией. Он знал историю техномагии лучше, чем я знала свою собственную биографию. Помнил имена, даты, изобретения, провалы и триумфы. Рассказывал о мастерах прошлого, об их творениях, о том, как Совет шаг за шагом уничтожал всё, что они создали.
Хорт был практиком. Злым, язвительным, невозможным в общении, но при этом гениальным. Он смотрел на мои чертежи и видел ошибки, которые я пропускала. Указывал на слабые места, ругался, называл меня криворукой дурой, но при этом показывал, как сделать лучше.
А Молчун просто работал. Тихо, сосредоточенно, с мастерством, которое не нуждалось в словах.
К вечеру мы расчистили половину комнаты. Хлам отправился в угол, стол был вымыт, инструменты разложены. На верстаке лежали три незаконченных проекта, над которыми мы работали вместе.
Это было странное чувство. Впервые с тех пор, как я оказалась в этом мире, я работала не одна. Рядом были люди, которые понимали, что я делаю, которые говорили на том же языке, которые могли научить меня тому, чего я не знала.
Глава 12
За окном, забранным решёткой, сгустились сумерки. Я сложила инструменты в сумку, размяла затёкшую шею. День выдался долгим, но продуктивным. Три незаконченных проекта на верстаке, расчищенная комната, и главное — трое стариков, которые больше не смотрели на меня как на врага.
— На сегодня всё, — сказала я, закидывая сумку на плечо. — Завтра продолжим.
Грим кивнул, потирая покрасневшие глаза. Хорт что-то проворчал, не отрываясь от чертежа, который изучал последние полчаса. Молчун сидел у верстака неподвижно, как изваяние, но пальцы его всё ещё поглаживали рукоять моей отвёртки.
Я уже направилась к двери, когда вдруг остановилась. Весь день мы работали, спорили, притирались друг к другу, но одного вопроса я так и не задала.