Я представила улитку. Не мёртвый металл, а живое существо. Медленное, упрямое, неостановимое. Существо, которое ползёт вперёд, невзирая на грязь и темноту. Которое находит препятствие и устраняет его. Которое не знает усталости и не ведает страха.

Мои мысли потекли через ладони в холодный металл. Я говорила улитке о её предназначении: быть моим помощником в глубинах городских тоннелей. Быть чистильщиком, пожирателем грязи, освободителем забитых проходов. Я объясняла ей, как двигаться, как находить засоры, как работать тёрками. Не словами, конечно. Образами, ощущениями, чем-то, что лежало глубже языка.

Кристалл внутри механизма дрогнул, откликаясь. Я почувствовала это кожей ладоней, тонкую вибрацию, словно улитка вздохнула.

А потом она пошевелилась.

Сначала дёрнулся один сегмент ноги, потом другой. Волна движения прошла по подошве, и улитка качнулась вперёд на пару миллиметров. Присоски чмокнули, прилипая к поверхности верстака.

— Умница, — прошептала я. — Давай ещё раз.

Ещё одна волна. Ещё несколько миллиметров. Улитка ползла, медленно и неуклюже, как младенец, делающий первые шаги. Но она ползла. Она работала.

Я отняла руки от раковины и откинулась назад, переводя дыхание. Голова кружилась, но несильно. Настройка отняла меньше сил, чем зарядка кристалла.

Улитка продолжала двигаться. Добралась до края верстака, замерла, словно раздумывая, потом развернулась и поползла в другую сторону. Самостоятельно, без моих команд. Базовые инстинкты работали.

Теперь нужно было проверить тёрки.

Я огляделась в поисках чего-нибудь подходящего для теста. На глаза попался обрезок деревянной доски, оставшийся от какой-то давней работы прежнего хозяина. Сгодится.

— Эй, — позвала я улитку. — Иди сюда.

Она остановилась. Повернула голову, если можно так назвать переднюю часть с ротовым аппаратом, в мою сторону. Я положила доску перед ней.

— Ешь.

Улитка подползла к доске. Тёрки внутри ротового аппарата завращались с тихим жужжанием. Передний край коснулся дерева, и посыпались опилки. Механизм вгрызался в доску медленно, перемалывая древесину в мелкую труху.

Я смотрела, как исчезает доска, и не могла сдержать улыбки. Работает. Моя улитка работает.

Стук в дверь наверху прервал мои наблюдения.

Я поднялась по лестнице, прошла через третий этаж и спустилась в холл. Тара уже стояла у входной двери, держа в руках нож и глядя в щель между створками.

— Сорен, — сказала она, не оборачиваясь. — Один.

Я кивнула, и она открыла дверь.

Инквизитор стоял на пороге в своём неизменном тёмно-синем плаще, с кожаным тубусом под мышкой. Лицо его было серьёзным, даже мрачным, и я сразу поняла, что он пришёл не просто с визитом вежливости.