— Вот этот подойдёт, — я подняла его и посадила на стол. — Маленький, незаметный. Может пролезть куда угодно.

Тара наклонилась, разглядывая механизм.

— И что, просто пустишь его следить? А как узнаешь, что он увидел?

— Не просто пущу. Сначала кое-что добавлю.

Я спустилась в мастерскую и провела там остаток вечера.

Работа была тонкой, почти ювелирной. Мне нужно было встроить в паука систему, которая позволит видеть и слышать то, что видит и слышит он. Что-то вроде «Искры Глубин», которую я когда-то делала для слежки за Вортом, только сложнее.

Я нашла в ящичках прежнего хозяина крошечный кристалл, почти прозрачный, размером с горошину. Идеальный ретранслятор, если правильно настроить.

Следующие несколько часов превратились в подобие хирургической операции. Я вскрыла корпус паука, изучила его внутренности. Механизм был проще, чем я ожидала: базовый контур управления, простенький накопитель энергии, сенсоры движения. Места для кристалла хватало.

Я впаяла ретранслятор в центр контура, соединив его тончайшими серебряными нитями с глазами-линзами паука. Каждая пайка требовала абсолютной концентрации, руки дрожали от напряжения, но я заставляла их слушаться.

Когда механическая часть была закончена, наступил самый сложный этап. Живая настройка.

Я взяла паука в ладони, закрыла глаза и потянулась к нему своим даром. Говорила ему о его новом предназначении: быть моими глазами и ушами там, куда я не могу попасть сама. Следить, подслушивать, запоминать. Оставаться незамеченным, как тень, как пылинка, как трещина в стене.

Кристалл-ретранслятор откликнулся тёплой пульсацией. Передатчик готов. Теперь нужен приёмник.

Я порылась в ящичках мастерской и нашла то, что искала: плоскую латунную пластину размером с книгу и небольшой раструб из меди, похожий на цветок лилии. Идеально.

Следующий час ушёл на сборку приёмного устройства. Пластина стала экраном: я закрепила в её центре кристалл-близнец того, что впаяла в паука, и окружила его кольцом из тонких серебряных нитей. Если всё сработает правильно, кристалл в пауке будет передавать изображение с его глаз-линз, а кристалл в пластине — проецировать картинку на поверхность. Размытую, нечёткую, но достаточную, чтобы различить лица и места.

Раструб я превратила в «ухо». Внутрь вставила ещё один осколок кварца, настроенный на ту же частоту, что и передатчик паука. Звук будет идти приглушённо, как сквозь вату, но разобрать слова можно.

Когда оба устройства были готовы, я провела тест. Поставила паука на верстак, активировала приёмники. На латунной пластине замерцало изображение — мои собственные руки, увиденные снизу, глазами механизма. Из раструба донеслось моё дыхание, тихое и шелестящее.