Стража, почуяв смену власти, мгновенно пришла в движение. Доминика и его людейскрутили быстро и жестко. Инквизитор не сопротивлялся, но, проходя мимоСемёна, он на мгновение остановился и прошептал что-то, что услышалитолько мы.

— Круг замыкается, пришельцы. Вы думаете, что победили, но вы просто нажали накнопку старта.

Его увели. Я чувствовал, как Клара сжала мою руку. Её ладонь была мокрой отпота, но пальцы держали крепко.

В этот момент из тени за разбитой дверью вышел маркиз Филипп д’Орсе. Он выгляделкак человек, который только что увидел крушение собственного мира. Его глаза,обычно холодные и расчетливые, теперь лихорадочно блестели. Он смотрел наКлару так, словно видел в ней не жену, а бесценный алхимический ингредиент,который ускользает из его рук.

— Ваше Величество! — Филипп бросился в ноги Королю, едва не запутавшись всобственных мехах. — Слава Пресветлому! Моя жена… моя верная Каталина…она ведь тоже помогала! Я всегда знал, что в ней скрыт дар!

Старый манипулятор пытался переобуться на лету. Он понял, что Генри фон Штальтеперь — самый влиятельный человек в королевстве, и хотел урвать свою долюславы.

Я почувствовал, как во мне закипает ярость. Этот паразит, который пять летвыпивал жизнь из девушки, чье тело заняла Клара, теперь смел называть еёсвоей.

— Маркиз Филипп, — голос Эдуарда стал ледяным. — Встаньте. Ваша роль в этойдраме еще не до конца ясна.

Король посмотрел на Клару, затем на меня. — Барон Генри, маркиза Каталина… И ты,юноша, — он кивнул Семёну. — Вы совершили то, что не под силу целым армиям. Выспасли меня. И вы спасли Столицу от безумия Ордена. Я обещал вам награду.Говорите.

Я сделал шаг вперед. В моей голове уже не было медицинских терминов. Была толькоодна цель, ради которой мы прошли через всё это.

— Ваше Величество, я прошу выполнения нашего договора, — сказал я, глядя прямо вглаза монарху. — Полная амнистия для моего сына. Признание хирургии и медицинызаконными науками, защищенными вашей короной. И… свобода для моей жены.

— Она моя жена! — взвизгнул Филипп, вскакивая. — У нас законный брак, освященныйцерковью! Вы не можете, барон! Это покушение на устои общества!

— Устои, построенные на лжи и насилии, не стоят того, чтобы их беречь, —отрезала Клара. Она вышла вперед, становясь рядом со мной. Её золотыеволосы, растрепанные в пылу битвы, сияли в лучах утреннего солнца,пробивавшегося сквозь разбитые окна. — Филипп, вы никогда не были мнемужем. Вы были моим тюремщиком. Вы использовали мой дар, чтобы продлевать своюдряхлую жизнь, медленно убивая меня.