Я поднял Клару на руки. Она была легкой, почти невесомой.— Я отнесу распорядительницу в её покои. Она отдала слишком много сил для исцеления своего мужа.
Слуги, толпившиеся за дверью, расступились, глядя на нас с суеверным ужасом. В их глазах я был колдуном, а Каталина — святой или ведьмой, которая удерживала душу маркиза в теле.
Я донес её до спальни и осторожно опустил на кровать. Марта тут же засуетилась рядом, но я выставил её вон. Мне нужно было несколько минут тишины.
Я сел на край постели, глядя на Клару. Её дыхание выровнялось, на щеках начал появляться слабый румянец. Её дар в этой операции эволюционировал — она не просто видела «тени», она начала чувствовать физиологию на клеточном уровне. Это было пугающе и прекрасно одновременно.
— Ты сумасшедший хирург, — прошептала она, не открывая глаз. — Ты знаешь это?
— А ты — невозможный анестезиолог, — я взял её руку и прижал к своим губам. — Мы хорошая команда, Клара. Самая лучшая.
— Филипп… он выживет?
— Теперь — да. Абсцесс удален. Если не начнется сепсис, через неделю он будет требовать свои капли и грозить нам инквизицией.
Клара открыла глаза. В них снова плескалась мудрость сорокапятилетней женщины.— Тогда у нас есть неделя, Генри. Чтобы закрепить успех и подготовиться к пути на север. Семён ждет.
Я кивнул. Операция была лишь первым этапом. Теперь начиналась борьба за наше право быть семьей в этом мире, который не прощает инаковости.
Я посмотрел на свои руки — они всё еще были в крови маркиза. Крови, которая стала залогом нашей свободы.— Отдыхай, — я поцеловал её в лоб. — Завтра мы начнем писать новую историю Эдельгарда. А теперь мне нужно пойти и убедиться, что наш «пациент номер один» не решил помереть от радости, что у него снова два легких.
Я вышел из комнаты, чувствуя, как внутри нарастает холодная решимость. Мы сделали невозможное. Мы вернули жизнь в это мертвое тело. И теперь никто — ни маркиз, ни церковь, ни сама судьба — не сможет нас разлучить.
Потому что скальпель в надежных руках — это сила. Но скальпель, направляемый любовью, — это божественная власть. И сегодня мы это доказали.
Глава 14
Филипп дышал. Это было самым главным и самым пугающим итогом сегодняшнего дня. Мерный, тяжелый свист, вырывающийся из его груди, служил метрономом для замершего замка д’Орсе. Слуги передвигались на цыпочках, мадам Агнесса заперлась в своей каморке, беспрестанно перебирая четки, а я лежала в своих покоях, глядя на танцующие тени от камина, и чувствовала себя абсолютно пустой.
Энергетический выброс во время операции выпил меня досуха. Мой дар, который раньше казался лишь странным дополнением к интуиции парапсихолога, сегодня стал полноценным инструментом — и он требовал непомерную цену. Каждая клеточка нового тела Каталинабель ныла, словно по мне проехался каток.