Вечером, когда всё немного утихло, я стояла на балконе, глядя на север. Ветерпринес запах снега.
Я закрыла глаза и мысленно потянулась туда, к тем далеким горам. «Держись,Томас, — подумала я. — Папа и мама уже в пути. Мы согреем тебя. Мы вернемтебя домой».
Где-то далеко-далеко, в холодном монастыре Святого Луки, колокол ударил трижды.
Ловушка была поставлена. Игра началась. И на этот раз ставкой была сама жизньнашего ребенка.
Перед самым отъездом Марта шепчет Каталине, что мадам Агнесса тайнопередала письмо в монастырь Святого Луки. Оказывается, экономка состоит впереписке с настоятелем, и тот уже знает о приезде «святого доктора» и егостранной жены. Путешествие за спасением превращается в путешествие прямикомв пасть волка.
Глава 19
Колеса тяжелой кареты вгрызались в размокшую глину тракта с остервенелымхрустом. Этот звук стал моим проклятием и моим спасением на ближайшиедни. Замок д’Орсе остался позади, скрытый плотным саваном осеннего тумана, ноя всё еще чувствовала его тяжесть — словно невидимые каменные нити тянулись занами, пытаясь удержать в той душной клетке.
Маркиз Филипп сидел напротив меня, обложенный шелковыми подушками и укутанный влисьи меха. После операции он напоминал треснувшую фарфоровую статуэтку:бледный, с просвечивающей кожей и глазами, в которых страх смертисменился фанатичным ожиданием чуда. Его аура была изорвана, как старыйпарус, и я видела, как он пытается «нащупать» мою энергию, но натыкается нахолодное безразличие моего ментального щита.
— Вы молчаливы сегодня, Каталина, — прохрипел он. Голос его был слабым, но в немвсё еще слышалось привычное властолюбие. — Глядите в окно так, словно там, вэтой серости, спрятано ваше сокровище.
— Моё сокровище — ваше здоровье, Филипп, — ответила я, не поворачивая головы. —Дорога на север сурова, и я слежу, чтобы вы не переутомились.
Ложь давалась мне всё легче. На самом деле я искала не сокровища. Я искала след.
Мой дар, обострившийся после встречи с Генри, теперь работал в режиме радара. Ячувствовала Томаса. Его след был тонким, как волосок, и холодным, как горныйручей. Он вибрировал где-то там, за горизонтом, призывая меня двигатьсябыстрее. Это не было магией в привычном понимании этого мира — скорее, этобыла квантовая запутанность матери и ребенка, усиленная аномалией нашегоперемещения.
Генри ехал верхом, чуть впереди кареты. Я видела его широкую спину, обтянутуютемным дорожным плащом, и то, как уверенно он держится в седле. Он ни разу необернулся, соблюдая наш негласный договор о дистанции. Для всего отрядасопровождения он был лишь высокомерным бароном-лекарем, а я — преданнойженой маркиза. Но когда наши взгляды случайно встречались во время остановок,воздух между нами начинал искрить. Это было мучительно — быть так близко иоставаться чужими на людях.