Он выглядел пугающе. Его рубашка была заляпана дегтем и кровью — он только чтозакончил обход раненых и больных солдат в соседнем гроте. Сэр Ульрих умер часназад, и Генри лично выносил тело к провалу, который монахи использовали какморг. Его лицо осунулось, в глазах застыла холодная решимость хирурга,который идет на безнадежную операцию.

— Как Бертран? — я сделала глоток из фляги, поморщившись от горечи.

— Крепкий парень. Лихорадка его треплет, но сердце держит ритм. А вот Филипп… —Генри бросил короткий взгляд в глубь пещеры, где за тяжелой занавесью измешковины обустроили подобие покоев для маркиза. — Филипп боится. Атрусливый паразит — это самый опасный зверь. Он ведет переговоры сАгнессой.

Я кивнула. Я видела это через ткань занавески — их ауры сплетались в уродливыйузел. Грязно-красный цвет Филиппа и пепельный — экономки. Они шептались.Агнесса убеждала его, что «золотая ведьма» привела заразу, чтобы известимужа и сбежать с лекарем.

— Нам нужно выбраться отсюда до того, как они решат нас «очистить», — Генрикоснулся моей руки. Его пальцы были ледяными. — Я чувствую, как вокруг насстягивается петля.

Тишину пещеры разорвал резкий, лязгающий звук. Решетка входа поползла вверх. Впроеме, залитом неестественно ярким светом факелов, возникла фигура.

Это не был монах. На нем была серая суконная ряса с вышитым на груди белым оком— знаком следователей Ордена Чистоты. Брат Доминик. Он шел медленно, его шагине производили шума, а лицо, гладкое и лишенное всяких эмоций, напоминалопосмертную маску. Его аура была самой страшной из всех, что я видела — онабыла мертвой. Белое, холодное поле, в котором гасли любые чувства.

— Барон фон Шталь, — голос Доминика был сухим, как шелест старых страниц. — Имаркиза Каталинабель д’Орсе. Радуйтесь. Братья монастыря возносят за васмолитвы.

— Оставьте молитвы для покойников, Брат Доминик, — Генри встал, загораживая менясвоим телом. — Моим людям нужны лекарства и чистая солома. Если вы не хотите,чтобы «Дыхание Ворона» поднялось вверх по скале к вашему аббату, велитеприслать то, что я просил.

Доминик даже не моргнул. Он смотрел на меня. Я чувствовала, как его взглядпытается вскрыть мой щит, как скальпель Генри вскрывает плоть.

— Маркиза… — прошелестел инквизитор. — Говорят, вы творите чудеса. Говорят, выисцелили Бертрана одним прикосновением. Орден интересуется такими талантами.Чистая ли это сила? Или она заимствована из той самой Синей Бездны, о которойбредят еретики?

Я почувствовала, как внутри всё заледенело. Он знал. Слово «Синяя Бездна» былослишком близко к нашей «Воронке».