Он вернулся к столу.

— И что же теперь? — спросил доктор, потирая ушибленную голову.

— Теперь я не пущу вас одного на палубу, Иван Павлович. И в коридоры тоже не пущу. И вообще никуда без сопровождения.

— Степан Лукич, я же не ребёнок…

— И не спорьте, — отрезал Буров. — Вы мне нужны живым. Поняли? Если с вами что случится, я сам себе этого не прощу. И расследование встанет. А убийца, может быть, так и уйдёт. Нижний не за горами, а мы до сих пор не знаем, кто отравил американца.

Иван Павлович хотел возразить, но прикусил язык. Капитан был прав.

— Хорошо, — сказал доктор. — Сопровождение так сопровождение. Но тогда и вы, Степан Лукич, будьте осторожны. Убийца может ударить и по вам.

— Меня ему не достать, — усмехнулся Буров, но усмешка вышла невесёлой. — Я на мостике или в каюте. А вы по всей «Амазонке» мотаетесь — то к больным, то осмотр проводите, то свидетелей допрашиваете. Вы — на виду. Поэтому вы — мишень.

Он помолчал, потом спросил:

— Этот клок… что с ним делать?

— Спрячем, — ответил Иван Павлович. — В Нижнем передадим следователям. Ткань дорогая — может быть, кто-то из пассажиров узнает. Или по ниткам определят, где куплена.

— А пока — молчок?

— Пока — молчок, — кивнул доктор. — Никому ни слова. Завтра продолжим искать, но осторожнее. И я — только с вами или с кем-то из ваших проверенных людей.

Буров протянул руку через стол.

— Давайте слово, Иван Павлович. Что не будете геройствовать.

Доктор пожал жёсткую, горячую ладонь.

— Даю слово, Степан Лукич. Здоровье мне ещё нужно — жена ждёт.

— Вот, — капитан кивнул, отпуская руку. — О ней и думайте. А убийцу мы найдём. Обязательно найдём.

— Спасибо, Степан Лукич.

— Не за что, — ответил капитан. — Постойте, вижу, что голова болит у вас.

— Болит, — кивнул доктор.

— Сейчас. Есть у меня лекарство.

Капитан полез в тумбочку, достал початую бутылку из мутноватого стекла, налил в чистый стакан примерно на два пальца.

— Пейте, Иван Павлович, — сказал он, протягивая. — Водка. Обезболивающее. Самое лучшее средство.

— Да я…

— Пейте и не припирайтесь. Лучше спать будете.

Доктор хотел было отказаться — профессиональная привычка, — но голова гудела так, что звон в ушах мешал слышать собственные мысли. Он взял стакан, выпил залпом. Обожгло горло, растеклось теплом по груди, и боль в затылке действительно стала чуть глуше, отодвинулась куда-то на задний план.

— Ещё? — спросил Буров.

— Хватит, — Иван Павлович поставил стакан на стол. — Спасибо.

Капитан уже собрался сказать что-то ещё, но в дверь постучали — резко и требовательно.

— Кого там еще недобрая несет?