Он резко повернулся к двери, у которой стоял свидетель.

— Эдгар! — крикнул он.

Дворецкий возник в коридоре с такой скоростью, будто материализовался из воздуха.

— Уведите его в малую гостиную. Приставьте охрану — к дверям. Я закончу допрос позже.

— Слушаюсь, хозяин! — Эдгар схватил трясущегося свидетеля за локоть и увлёк прочь.

Дверь закрылась. Ванесса и Дамиан остались одни.

В кабинете стало очень тихо. Дамиан стоял к ней спиной, глядя на закрытую дверь. Его плечи были напряжены, руки сжаты в кулаки. Тени вокруг него бурлили, искры тьмы плясали на мантии. Ванесса чувствовала его гнев — не через эмпатию, а физически, кожей, как жар от печи.

— Я... — начала она.

— Молчите, — перебил он, не оборачиваясь. — Пока молчите.

Она замолчала.

Прошла минута. Дамиан медленно повернулся. Его лицо было бледным, а в глазах горело что-то, чего Ванесса никогда раньше не видела. Не просто гнев, страх. Да, страх — за неё. Она подвергла себя опасности, и он испугался.

— Вы понимаете, — произнёс он тихо, и от этого тихого голоса у Ванессы мурашки побежали по спине, — что могло случиться? Этот свидетель — не простой человек. Он связан с культом. С тем самым культом, дело которого я расследую последние полгода. Если бы он решил, что вы — угроза, он мог бы напасть. У него был амулет. Боевой амулет, спрятанный в рукаве. Я знал об этом и контролировал ситуацию, но когда вы вошли — и всё пошло к демонам.

— Я не знала про амулет, — прошептала Ванесса.

— Вы не знали ничего! — он шагнул к ней. — Вы никогда ничего не знаете! Вы просто идёте напролом, как... как...

— Как стихийное бедствие, — подсказала она.

— Да! — он схватил её за плечи. — Как стихийное бедствие, которое может разрушить всё, включая себя!

Она смотрела на него снизу вверх. Его пальцы сжимали её плечи — крепко, почти до боли. Его лицо было совсем близко. Его дыхание — горячее, прерывистое — касалось её щеки. И в его глазах, серых, глубоких, бушевала буря.

— Я просто хотела принести чай, — сказала она.

— Чай, — повторил он. — Вы рисковали жизнью ради чая.

— Я не знала, что рискую.

— Именно поэтому! — он встряхнул её, не сильно, но ощутимо. — Вы не знаете! Вы не понимаете! Мой мир — это не кухня и не библиотека! Мой мир — это опасность! Настоящая, смертельная опасность! И если вы будете вламываться в него без разрешения, вы погибнете! Понимаете? Погибнете!

Он замолчал, тяжело дыша. Ванесса смотрела на него — и вдруг поняла: он боится. Боится за неё, за женщину, которая должна была быть временной женой, а стала... кем-то большим.

— Я понимаю, — тихо сказала она. — Простите.