— Тогда, возможно, я отпущу вас раньше.

— А если плохо?

— Тогда, — он чуть наклонил голову, — я придумаю что-нибудь ещё.

В кабинете повисла тишина. Ванесса стояла посреди комнаты, в наручниках, и смотрела на своего мужа. Он смотрел на неё. И что-то в воздухе между ними сгущалось — не гнев, не страх, а что-то третье. Что-то, чему Ванесса не могла подобрать названия.

— Вы специально это делаете, — произнёс Дамиан.

— Что именно?

— Провоцируете меня. — Он оттолкнулся от стола и шагнул к ней. — Вы специально переходите все границы, чтобы посмотреть, что я сделаю.

— Я не...

— Вы, — перебил он. — Я знаю вас уже три недели. Вы — самая предсказуемо непредсказуемая женщина из всех, кого я встречал. Вы всегда идёте до конца. Всегда проверяете пределы. Всегда... — он остановился прямо перед ней, — ...провоцируете.

Ванесса подняла голову. Он стоял слишком близко. Намного ближе, чем допускали приличия. Его грудь почти касалась её плеча. Его дыхание касалось её виска. Наручники холодили запястья, но остальное тело горело.

— Может быть, — сказала она, и голос её прозвучал тише, чем она хотела. — Может быть, вы и правы. И что вы с этим сделаете?

Он замер.

Его глаза впились в неё, что-то в них изменилось. Гнев ушёл, страх ушёл, осталось только... напряжение. Густое, как патока, звенящее, как натянутая струна.

— Вы спрашиваете, что я сделаю? — произнёс он, и голос его стал ниже, глубже. — Вы действительно хотите это знать?

— Да, хочу.

Он не ответил словами.

Вместо этого он прижал её к стене — к той самой стене с картой империи, — и поцеловал.

Жёсткий, требовательный, почти грубый поцелуй — поцелуй человека, который двадцать лет сдерживал себя и наконец перестал. Его губы впились в её, его руки легли на её плечи, прижимая к стене, его тело прижалось к ней — горячее, твёрдое, настоящее.

Наручники звякнули.

Ванесса ответила.

Она сама не ожидала этого. Её губы раскрылись навстречу, а тело выгнулось, прижимаясь к нему, руки — скованные, беспомощные — потянулись вверх, и пальцы коснулись его груди. Она чувствовала его сердцебиение — быстрое, оглушительное, совсем не такое, как обычно. Она чувствовала его дыхание — прерывистое, горячее. Она чувствовала его всего — и это было... ошеломляюще.

Поцелуй длился вечность. Ванесса потеряла счёт времени. Мир сузился до одной точки — до точки соприкосновения их губ, их тел, их дыхания. Всё остальное исчезло: кабинет, карта, наручники, страх и злость. Остались только он и она. И это дикое, подавляемое, но наконец прорвавшееся желание.

А потом он остановился.

Резко, почти грубо. Отстранился, отпустил её плечи и отступил на шаг. Его лицо было бледным, дыхание — тяжёлым, а в глазах горела страсть такой силы, какой Ванесса никогда раньше не видела.