Эдгар, узнав о её планах, сначала побледнел, потом попытался возражать, но в итоге сдался и вызвался помогать. Он притащил вёдра, тряпки и метлу, а также фонарь, потому что освещение в подвале оставляло желать лучшего.

— Я никогда не заходил в пыточную, — признался он, дрожащими руками отпирая дверь. — Хозяин не велел. Говорил: «Это не место для тебя, Эдгар».

— А теперь здесь будет место для всех, — бодро ответила Ванесса. — Чистое, светлое, уютное место.

— Уютное, — эхом повторил Эдгар. — В пыточной. — Он вздохнул. — Госпожа, вы уверены? Хозяин может не одобрить. Он очень... трепетно относится к своим инструментам.

— Вот именно! Инструменты должны храниться в порядке. Они же ржавые! Ржавчина — это неуважение к профессии.

Она толкнула дверь и вошла. Картина повторилась: каменные стены, паутина, ржавые кандалы... Но теперь Ванесса смотрела на это не с ужасом, а с азартом профессионала.

— Так, — сказала она, ставя корзину на пол. — Эдгар, начинаем с уборки. Метла, тряпки, вода. Я хочу, чтобы здесь было чисто.

Три часа они отмывали, отскребали и оттирали. Паутина была побеждена. Пыль сдалась. Ржавчина на инструментах — после долгой борьбы с применением специального раствора — отступила. К концу дня пыточная сияла.

Ну, не сияла — но выглядела значительно приличнее. Каменные стены, конечно, никуда не делись, но они были чистыми. Инструменты блестели в свете магических светильников. На столе лежала чистая скатерть.

Но этого было недостаточно.

— Здесь нужен текстиль, — заявила Ванесса, оглядывая результат. — И растения. И что-нибудь на стены.

— Текстиль, — повторил Эдгар, который уже перестал удивляться. — В пыточной.

— Шторы на окна. У вас есть ткань?

— В сундуках, кажется, что-то было. От леди Изольды. — Дворецкий задумался. — Кружево. Много кружева и шёлк. Ещё бархат. И... да, кажется, там были какие-то обрезки.

— Несите.

Второй день ушёл на шитьё. Ванесса, вооружившись иголкой и ниткой, засела в гостиной и принялась кроить шторы. Ткань, найденная в сундуках, оказалась прекрасной: тёмно-бордовый бархат, мягкий, с золотым отливом. Для штор — идеально, но шторы — это только начало.

Ванесса вспомнила о своём обещании. Розовые чехлы для кандалов.

— Грета, — позвала она, роясь в своих вещах. — У меня была розовая пряжа. Ты не видела?

— Ту, что ты купила на ярмарке три года назад? — отозвалась гаргулья. — Видела. Она в твоём саквояже, под «Брачным кодексом».

— Отлично!

Ванесса достала пряжу и принялась за работу. Вязание успокаивало. Вязание придавало жизни смысл. Вязание позволяло ей чувствовать, что она контролирует хоть что-то в этом безумном замке, полном теней, воронов и проклятых душ.