Ванесса замерла. Это было... неожиданно. Человек, который всегда говорил о долге, о статусе, о необходимости, — сейчас говорил о сожалении.

— Почему вы стали Инквизитором? — спросила она тихо.

Дамиан долго молчал. Так долго, что она уже решила: он не ответит. Но потом он заговорил.

— Мне было восемнадцать, — сказал он. — Шла война, северная кампания. Мой отец был генералом. Он погиб в битве при Ледяном Перевале. Мать умерла годом раньше — от лихорадки. Я остался один. Последний из рода Мортегар.

— Мне очень жаль, — прошептала Ванесса.

— Это было давно. — Он пожал плечами — простое, человеческое движение, которое она никогда раньше у него не видела. — Но тогда мне было восемнадцать, и я не знал, что делать. Замок был разорён, а слуги разбежались. Денег не было. Единственное, что у меня оставалось, — имя... и магия. Тёмная магия, которая проявилась в день смерти отца.

— Тёмная магия?

— Да. Мортегары всегда были тёмными магами, это семейное. Но мы использовали её... иначе. Для защиты и правосудия. — Он горько усмехнулся. — По крайней мере, так мне говорили.

— И вы пошли в инквизицию?

— Меня призвали. Тогдашний верховный инквизитор, лорд Эшер, знал моего отца. Он предложил мне выбор: вступить в инквизицию — или быть осуждённым за тёмную магию. — Дамиан помолчал. — Я выбрал первое.

— Но это был не выбор! — воскликнула Ванесса. — Это был ультиматум! Такой же, какой вы дали мне!

— Да. — Он повернулся к ней. — Ирония, не правда ли? Я получил ультиматум в восемнадцать. И сам поставил ультиматум вам. Круг замкнулся.

Ванесса смотрела на него. Теперь многое становилось на свои места. Его холодность и закрытость, его неумение просить и принимать помощь. Он не всегда был таким, его сделали таким.

— Вы жалеете? — спросила она. — О том, что выбрали инквизицию?

— Иногда. — Он снова посмотрел на звёзды. — Но я не знаю, кем бы я стал иначе. Может быть, бандитом. Может быть, отшельником. А может — мёртвым. Инквизиция дала мне цель, смысл и долг. — Он помолчал. — Это не так мало.

— А счастье? — тихо спросила Ванесса. — Инквизиция дала вам счастье?

Дамиан повернулся к ней. Его глаза — серые, глубокие — смотрели прямо на неё.

— Нет, — сказал он. — Счастье она мне не дала.

Он снова замолчал, но Ванесса чувствовала: он сказал не всё.

— А что дало? — спросила она.

Он долго смотрел на неё. Ветер трепал его волосы, шевелил край плаща на её плечах. Звёзды горели над ними — холодные, равнодушные, вечные.

— Может быть, — произнёс он наконец, — счастье только начинается.

Ванесса затаила дыхание. Это было... признание? Нет, не признание, но что-то очень близкое.