Ладно, так или иначе, дело это не сегодняшнее, да и не завтрашнее. А раз так, стоит обратиться к делам куда более близкого будущего. Точнее, к одному делу — делу об убийствах в Усть-Невском. Ещё точнее — к моему участию в его расследовании. Просить у Лахвостева более подробных разъяснений я пока не стал, ожидая, что по прибытии на место он сам даст мне соответствующие поручения, и, перебравшись к себе в купе, раскрыл записную книжку, куда ещё в Москве переписал основные события дела. Итак, начнем со списка жертв:

Пригожев Мартын Дмитриевич, тридцати восьми лет, купец. Убит 18-го сентября 1820-го года на Беляковских верфях.Фон Бокт Густав Христианович, тридцати пяти лет, дворянин. Убит 9-го ноября 1820-го года в Демьяновском саду.Аникин Венедикт Павлович, тридцати девяти лет, купец. Убит 30-го декабря 1820-го года на пустыре за Макарьевым рынком.Ермолаев Федот Игнатьев, сорока лет, мещанин. Убит 21-го февраля 1821-го года на заднем дворе дома нумер 11 по Еленинской набережной.Маркидонов Степан Селиверстович, тридцати семи лет, купец. Убит 28-го марта 1823-го года в Больших провиантских складах.Лоор Эдгар Яковлев, тридцати шести лет, мещанин. Убит 2-го мая 1823-го года в проходе между домами нумер 4 и нумер 6 по Лукьяновскому переулку.

Трое купцов, двое мещан и дворянин. Для города, живущего морской торговлей, такое преобладание купцов особого удивления не вызывало. Кстати, судя по материалам дела, оба мещанина были людьми довольно зажиточными и, видимо, по одежде и внешности своей мало чем отличались от купцов. Тела не всегда обнаруживали быстро, тот же Аникин пролежал на месте, где его настигла смерть, не менее двух суток, но, по словам губных прозекторов, определявших примерное время наступления смерти, все убийства были совершены в вечернее время, то есть в темноте или же, по меньшей мере, в сумерках. В сочетании с общим для всех убийств способом их совершения все они естественным образом тянули на серию, и губная управа тут была абсолютно права. Но меня не покидало ощущение, что с убийствами этими что-то не так. Что именно, я не то, что понять, а даже и предположить пока не мог, и потому продолжил просматривать свои записи.

Подозреваемые имелись только в половине случаев. Про капитана Бразовского, ругавшегося с купцом Маркидоновым по поводу поставок провианта для войск, я уже говорил, но он среди тех, по отношению к кому возникли подозрения, остался последним. Нумер второй из списка жертв, дворянин фон Бокт, состоял в предосудительной связи с мещанкой Аделиной Книссен, но интерес губных приставов к её законному супругу быстро развеялся из-за неопровержимых доказательств отсутствия оного в городе на момент убийства. Смерть купца Аникина, он же нумер третий в списке, оказалась чрезвычайно выгодной его племяннику и единственному наследнику Бессонову Сергею Парамоновичу, также принадлежащему к купеческому сословию, однако и в этом случае всё упёрлось в железное алиби то ли безутешного родственника, то ли счастливого наследника. А вот капитана Бразовского, у которого никакого алиби не нашлось, спасло лишь возвращение маньяка и очередное убийство.