Появился Афанасий Петрович уже почти к концу присутственных часов и выглядел человеком, активно недовольным жизнью вообще и собственной работой в особенности. Состояние это тут же начало передаваться и нам, потому что Поморцев, едва увидев нас возле своего кабинета, вместо приветствия выдал новость:

— Маньяк опять объявился! — и с чувством добавил несколько слов, в письменном виде обычно не употребляемых.

— Я-то, правду сказать, поначалу подумал, что нет, не маньяк, — пояснял Поморцев, снимая плащ Макинтоша и пристраивая его на вешалку в углу кабинета. Свои епанчи мы тоже повесили рядом. Все-таки, пусть и не назывался город Петербургом, но погода в нем царила самая что ни на есть питерская, и от дождя, хоть и мелкого, приходилось защищаться. — Даже тело когда увидал, ещё не верилось.

— Почему? — задал Лахвостев наводящий вопрос.

— Да убиенный уж больно необычен для маньяка, и место такое, где он раньше не отмечался ни разу, — Поморцев по привычке погладил лысину. Похоже, это помогало ему думать. — Но как глянул, как солдатика убили, так все сомнения и ушли. Он это, маньяк проклятущий!

— Солдатика? — встрепенулся Лахвостев. У меня в глубине души что-то очень неприятно зашевелилось.

— Солдатика, — подтвердил Поморцев. — На государева человека руку поднял, паскудник!.. Да что я говорю-то, тело прямо сейчас в прозекторскую привезли, сами посмотреть не изволите, пока наш прозектор за него не взялся?

Мы с майором переглянулись и изволили.

Прозекторская располагалась в небольшом домике, отдельно стоявшем во внутреннем дворе городской губной управы. Едва мы вошли, в нос ударил удушливый запах табачного дыма — двое хмурых служителей курили свои трубки прямо в коридоре. Впрочем, когда один из них проводил нас в саму прозекторскую палату, я понял, почему тут разрешают курить. Очень уж чувствовался характерный гнилостный запашок, пусть, к счастью, и не особо сильный.

— Старший губной прозектор Шварц, Христиан Фёдорович, — представился нам невысокий худой старичок в кожаном фартуке поверх заношенного коричневого кафтана. — С кем имею и чем обязан? — спросил он, поправив на носу очки с толстыми стёклами.

— Майор государева надзора Лахвостев, Семен Андреевич, и мой адъютант прапорщик Левской, Алексей Филиппович, — представился за нас обоих майор, и не успел назвать цель нашего посещения, как Шварц сообразил сам.

— Я так понимаю, вы на убитого старшину посмотреть хотите? Что же, извольте, — с этими словами прозектор откинул не шибко чистую простынь, укрывавшую труп.

Да уж, как говорится, предчувствия его не обманули… Чего испугался, услышав от Поморцева про «убиенного солдатика», то и получил — лежавшее на прозекторском столе мёртвое тело при жизни принадлежало старшине Буткевичу.