— Кстати, Афанасий Петрович, — привлёк я внимание старшего губного пристава, — тут ещё вот в чём вопрос…

— И в чём же? — живо отозвался Поморцев.

— Если Аникин велел приказчикам говорить, что тайно встречается с доверенными людьми, что именно он хотел этим скрыть?

— Поясните, Алексей Филиппович, — кажется, Поморцев решил повнимательнее прислушиваться ко мне. Что ж, надо этим пользоваться…

— От кого мог Аникин узнавать то, что помогало ему проворачивать выгодные сделки? — обозначив вопрос, я сразу же показал и вероятные ответы: — Как я понимаю, это могли быть или служащие других купцов, или дьяки на государевой службе, причем скорее именно дьяки.

— Так-так, — у Поморцева аж глаза загорелись, — и почему же?

— Потому что приказчики других купцов знают только дела своих хозяев, — ну должен же он понимать такие простые вещи! — А даже подьячий из Торговой палаты может много чего узнать о делах почти любого купца в городе. Что Аникину обошлось бы дешевле — взять на небольшое, но постоянное содержание одного-единственного дьяка или каждый раз подкупать приказчиков купцов, с которыми он имел дела?

Сразу посерьёзнев, Поморцев кивком показал, что ждет продолжения.

— Дьяков, Афанасий Петрович, вы знаете лучше меня, — подпустил я чуть-чуть лести. — Но даже я понимаю, что уважающий себя дьяк на пустырь у рынка не пойдет. Самый распоследний подьячий отправится на негласную деловую встречу в пристойный трактир, где и купцу обедать не зазорно, а не на пустырь. А уж старший-то дьяк или столоначальник — только в ресторацию и никак иначе.

— Столоначальник, говорите? — Поморцев задумался.

Задумался и я. С памятью у меня все в порядке, и что столоначальником, причем как раз в городской Торговой палате, был убитый перед Аникиным фон Бокт, я не забыл. Вот же, понимаешь, вырвалось само собой…

Хм, а так ли уж прямо само собой? Если неведомый убийца Маркидонова сработал под маньяка, что, спрашивается, мешало сделать то же самое убийцам фон Бокта и Аникина? Или даже убийце, да, именно в единственном числе? И если были основания подозревать в убийстве Аникина его племянника, то почему бы не подозревать и тех (или того), кто пострадал от хитроумия убитого купца?

— Что ж, Алексей Филиппович, постараемся выяснить, откуда Аникин мог знать о делах других купцов. И насчёт фон Бокта тоже посмотрим, — ну точно, Поморцеву пришло в голову то же самое.

…Понятно, не один только Поморцев имел возможность отправить меня на малоприятные и не особо полезные для здоровья прогулки по улицам Усть-Невского, такой гадости вполне можно было ожидать и от моего непосредственного начальника. Однако майор Лахвостев, выслушав мой рассказ о допросе Воробьёва и последующей беседе с Поморцевым, некоторое время подумал, а затем объявил решение, для меня куда более приятное.