— Кто из вас предложил свалить убийство Маркидонова на маньяка? Буткевич, я так полагаю? — На этот раз Лахвостев долго над вопросом не думал.

— Спросите меня под заклятием, — криво усмехнулся Бразовский.

— Вы шутите⁈ — возмутился Лахвостев.

— Какие тут шутки, — Бразовский болезненно поморщился. — Но иначе я вам не скажу.

— А вы и под заклятием не скажете, — раскусил я его хитрость. — Потому что умрёте. Но смерть от сердечного приступа была бы для вас слишком лёгким выходом. Не надейтесь.

— Значит, уже знаете… Говорил мне Буткевич, когда вы приехали, что надо всё бросать и бежать подальше, — в голосе Бразовского отчётливо слышалась горечь. — А я его не послушал, думал, и так выкрутимся… Ладно, хватит. Больше я вам не скажу ничего.

— Вы вообще о чём говорили? — поинтересовался Лахвостев, когда мы вышли из закутка в коридор. — С чего бы Бразовскому умирать на допросе? И что мы уже знаем?

— С заклятия на верность, — пояснил я. — Как я понимаю, они с Буткевичем единокровные братья. [1]

— Понимаете вы, скорее всего, правильно, — согласился майор. На то, чтобы вспомнить поведение Бразовского на похоронах Буткевича, да хотя бы и просто их внешнее сходство, много времени Лахвостеву не потребовалось. — Но впредь, прапорщик, потрудитесь согласовывать проведение допросов со мной.

— Виноват, господин майор! — после того как Лахвостев назвал меня прапорщиком, любой ответ, кроме уставного, был бы нарушением дисциплины. Хотелось, конечно, добавить, что в отличие от истории с Хабибуллиным в данном случае никакой возможности согласовать заранее схему проведения допроса просто не имелось, но я вовремя остановился. И так уже со своими вопросами Бразовскому обнаглел не в меру, даже начальственное неудовольствие вызвал. Что-то меня сегодня из крайности в крайность шарахает… Да и работающее по-новому предвидение слегка даже пугает с непривычки. Нервы, что ли?

— Впрочем, — Лахвостев сменил гнев на милость, — раскрытие убийства Маркидонова можно считать именно вашей заслугой. Я непременно отражу ваши успехи в докладе государю, — вот, правильно я всё-таки сделал, что промолчал.

…Майора Степанова, как я того и ожидал, рассказ Лахвостева не порадовал. Ну да, кому ж понравится, когда твою работу делают пришлые, и делают лучше тебя? Впрочем, Семён Андреевич дипломатично перевел беседу на обсуждение хода выявления виновных в том, что хранение на складах непригодного провианта не было своевременно обнаружено или же о том не поступило доклада. Собственно, расследование это сам же Лахвостев на Степанова и спихнул — не нам же вдвоём всю работу делать! А уж Иван Данилович, получив такой болезненный щелчок по носу, стараться будет и за страх, и за совесть сразу.