Побывать в настоящем деле нам уже довелось. Как мне потом объяснил капитан Палич, мы участвовали в отражении неприятельского поиска, то есть, выражаясь словами из прошлой моей жизни, разведывательно-набеговой операции противника. Объяснение пришлось очень даже к месту, потому что мне лично мой первый бой показался каким-то непонятным сумбуром, не сказать бы грубее. Началось, впрочем, тихо и спокойно. Выслав вперёд и оставив позади по десятку стрелков, мы медленно и осторожно продвигались по улочкам северной окраины Усть-Невского, время от времени высылая ещё по пятерке стрелков проверять переулки. Застройка здесь сильно походила на деревенскую — такие же бревенчатые избы с сараями и огородами в обнесённых низкими заборами дворах, разве что была более плотной и упорядоченной, нежели в сёлах и деревнях. Чтобы мы не заблудились, нам придали проводника — десятника губной стражи, хорошо знавшего местность. Ступать мы старались тихо, но снег под ногами все-таки поскрипывал.

А потом началось… Пока мы добрались до цели нашего похода — стоявшей на самом краю города церкви — нас три раза обстреляли из переулков. Отвечая на каждый такой обстрел нестройными залпами наших стрелков и бросаясь в переулки, мы неизменно видели удирающего на санях противника, причём стрелять ему вслед было уже бесполезным — и умотать шведы успевали довольно далеко, и за очередным поворотом скрывались очень скоро. Нам такие нападения стоили двоих убитых и троих раненых, один из которых уже через несколько минут умер, шведы оставили в очередном переулке один-единственный труп, да пятна крови на снегу, говорившие о том, что кто-то из них ещё и ранен. Такая же ружейная пальба время от времени слышалась справа и слева — надо полагать, те же сложности достались на долю и других наших отрядов, продвигавшихся по параллельным улицам.

Добравшись до церкви, мы встретили там ещё две стрелковых роты ополченцев да эскадрон драгун. Прибытию походных кухонь и ополченцы, и армейцы искренне обрадовались, мои же ощущения оказались двойственными — радость от предстоящей горячей кормежки соседствовала с лёгкой печалью из-за того, что изобрести походную кухню и заработать на этом мне не суждено. Однако в данном случае горячий кулеш [1] уверенно заглушил сожаление о несостоявшемся прогрессорстве.

Пообщавшись с офицерами других рот и драгунского эскадрона, я узнал,что противником нашим сегодня были шведские стрелки, посаженные на сани. Численность их отцы-командиры оценить не смогли, видимо, из-за быстрого передвижения врага и скоротечности перестрелок. М-да, умно шведы воюют, ничего не скажешь… Целью их, как я понял, была разведка, но успели они и подгадить — подожгли несколько домов, тушить которые осталась ещё одна рота ополченцев, да бросили по паре-тройке убитых собак в три колодца.