— Это и есть прославленный солист ансамбля песни пляски? — поддела его девушка, и Кологрив одарил ее белозубой улыбкой.

Степанида подмигнула Бороде. Тот не сводил с девушки зачарованных глаз.

— Что дальше, любушка?

— А дальше мы полетим. Я сяду тебе на плечи и мечом отсеку все три поганые головы Гургенову. Такого с одной стрелы в глаз не убить.

На поляне шла рубка не на жизнь, а насмерть. Трупы и раненые захребетники валялись тут и там, а освободившиеся от их бремени люди, падали в изнеможении. Они не понимали, что происходит, и в ужасе смотрели, как носятся тени бородатых призраков, воинственно орудуя поварёшками и пиками.

Змей Горыныч сначала метался по воздуху, наводя ужас на православную нечисть, но потом устал и уселся поодаль на поваленную осину, понимая, что при его могучем росте никаких реальных противников у него нет и не предвидится. Ему было жаль погибающей армии, но он понимал, что печь напечет столько, сколько потребуется. Связанный Матузков лежал тут же, под осиной, и бежать никуда не пытался. Не пытался он и голос подать, во рту торчал кляп, а на лице от уха до уха расплывался багровый кровоподтёк, отдававший по краям синевой.

— Жалко Лиллит, надёжная была подруга, — покачал Змей Горыныч левой головой.

— Ну, роль свою она отыграла, так что всё путём, — поддакнула правая голова, а средняя выпустила из ноздрей горячий пар на передние коротенькие кривые лапки, чтобы согреться, — Хаврошка тоже молодчина. Стольких домовых из своих изб выманила. А то кого бы мы перепекали.

— Без женщин жить нельзя на свете, нет, — пропела средняя голова.

— А что там за девчонка появилась незапланированная? Уж не кикимора ли Хаврошка припудрилась да принарядилась? — спросила левая голова.

— Это мы проморгали эпичное превращение мышки в Василису Микулишну, — пробасила правая голова.

— Я с девками не воюю, по канону Змей должен с богатырём сражаться, — с притворной грустью вздохнула средняя голова.

Матузков что-то промычал, но Змей лишь пнул его левой лапой.

Бой на поляне затихал, но явная победа домовых Змея не пугала, а только развлекала. Он даже советы давал особо ретивым нечистым, с какого края зайти, да как ловчее размахнуться и чем эффективнее «уработать» противника. Но домовые на него не обращали внимания, и он переключился на Матузкова.

— Ты всегда думал, что я дубина стоеросовая. Только на детских утренниках способен выступать. Ты даже тени подозрений на меня не бросил, так? В трёх соснах заблудился, всё убийц Плотникова искал. А я рядышком был. Ну, теперь, пока ты ещё жив и относительно здоров, я тебя потешу, расскажу о своих планах и свершениях. Мышь-то твоя, мелкая лейтенантка, поумнее тебя оказалась. Всегда её подозревал, что разнюхает оборотня. Только запах мой не волчий, и обращаюсь я в Змея, как и положено благородному отпрыску древних магов. Знаешь — об землю ударился и всё такое. Зачем мне это? А скучно с вами в мире людей, у меня большие планы. Вы, конечно, немного им помешали. Захребетники долго не могут без лошадок, а лучше русских людей никого не придумать. Выносливые, терпеливые, трудолюбивые. За несколько лет новая капиталистическая власть выучила их на куске хлеба с водой выживать и на горбу тянуть всех чиновников-казнокрадов, эффективных менеджеров и прочую шваль. А уж одним захребетником больше, одним меньше — не важно. Твари рыжие, конечно, людской силой питаются, эмоциями, и до смертушки доводят, но зато, погибая, человек отдаёт захребетнику всё до последней капли. И тварь уже становится такой сильной, что сама может действовать. Представляешь, какая армия…. С ней не один человеческий мир можно завоевать, а всё, что захочется. Тем более что печка их печёт без устали…