Глаза Степаниды теперь снова любовно сверкали, а лапки она умильно складывала под подбородком: к её возлюбленному возвращалась тяга к жизни.

Но к понедельнику, который должен был начаться с прибытка, всё переменилось. Домовой снова сидел чернее тучи, а на расспросы не реагировал. Наконец, мышь подластилась к нему и выведала, отчего настроение упало.

— Не растёт моя борода, — уныло рассматривал себя домовой в осколок зеркала, — ни на сантиметр.

Проворная Степанида измерила ошмётки бороды своеобычным способом — хвостом. Она взмахнула им перед носом у домового и юркнула прочь. Борода был прав — дела его были всё также плохи. Ни на сантиметр волосьев не прибавилось. Как же помочь домовому отрастить бороду?

Матузков не замечал расстройства своих помощников и пребывал в приподнятом настроении. Он ни капли не жалел, что пригласил домового. И ремонт в кабинете сделали без проволочек, и в расследовании дел он ему помогал, а уж о веселье и говорить нечего. Не служба, а праздник нынче стала.

— Уважаемый товарищ следователь, — шепнула Степанида на ухо Матузкову, — нет ли у вас какого рецепта для отращивания бороды?

— Не припоминается, — улыбнулся Матвей Иванович, — а тебе на что борода?

— Мне борода не потребна, — возмутилась мышь, — для суженого спрашиваю.

Матвей Иванович вздохнул. Рецепта для отращивания бороды, которая была отрублена Надмирным Инквизитором, у него не было.

— Полагаю, борода должна вырасти сама, если домовой будет выполнять свою работу добросовестно, — после некоторого раздумья произнёс он.

— Подождать разве надо? Не выросла у него пока, — шепнула мышь. Она догадалась, что Старшой не слишком силён в теории, и расспросы прекратила.

«Что там говорится в „Наставлениях для порядочной домовой нечисти“?» — вспоминала мышь, но подобрать нужного параграфа не могла. С сожалением она вспоминала, что дочитала книгу у Славского только до страницы «Наставление для малоопытного домового». Там говорилось следующее: «Всякий домовой, оберегаючи покой и тишину хозяйского дома, должен запоминать кажного входящего и выходящего из оного дома. Особливо шумных и безразумных дозволяется пугать. Отметины на коленках ставить можно только особам женского полу и стращать до слёзной истерики и мучительной икоты. С живущими в дому хозяйками обращаться бережно, для вредительства им кикиморы приставлены, и путать полномочия не дозволяется». Степанида сомневалась, что в недогрызенной книге был раздел «О разжалованных домовых», но проверить это не имелось никакой возможности, так как сгорел их экземпляр «Наставления» вместе с избой Плотникова, а второй экземпляр она видела у Славского, да и то неполный.