Но мышь не была бы собой, если бы не использовала все шансы. Поразмыслив, что у кикиморы может быть экземпляр нужной книги, она бесстрашно двинулась по коридору. Сразу возле выхода из кабинета Матузкова Степанида заметила устрашающий предмет, оскалившийся на неё железными зубами. В разверзнутой пасти мышеловки плавился в жаре и духоте кусочек сыра. «Как дети…» — подумала Степанида и побежала прочь, не дав себе труда подумать, кто именно желал ей страшной погибели.

Широкий коридор второго этажа стал почти родным для мышки, ведь она каждый день бегала к своей подруге Хаврошке. Кикимора хоть и звалась вредной нечистью, к Степаниде питала добрые чувства. Вот и теперь Хаврошка участливо высыпала перед мышью целую горсть крекеров из сухпайков.

— Списанные, — любовно подытожила она, подпихивая угощение к мышке.

Однако Степанида благоразумно отказалась от угощения, помня о мышеловке возле кабинета Матузкова. Мало ли что подмешано в крекерах? Ухо надо было держать востро. Может, хотели отравить вообще мышей в отделе, а, может, только её?

— Скажи-ка мне, милая подружка, — наилюбезнейшим тоном начала мышь, а есть ли у тебя «Наставления для порядочной домовой нечисти»?

Хаврошка была рада угодить Степаниде хоть чем-то и вытащила из самого запылённого угла кладовки растрёпанную брошюру. Она начиналась со страницы 18 и заканчивалась на странице 27 словами: «Дальнейшие указания кикиморам знать не полагается ввиду скудоумия и непомерного любопытства, могущих привесть к необоснованному сравнению параграфов и последующему неверному толкованию тех указаний, кои написаны специально кикиморам». Степанида всплеснула лапками.

— А где ж остатние части?

— У печника своя часть есть. Спроси у Агафона.

— А где же часть для домового? — не унималась Степанида.

— Должна у него быть.

— А кто ж тут домовой кроме Бороды?

Хаврошка наклонилась и с заговорщическим видом сообщила, что жил тут суседко Заплаткин, но как предыдущий начальник милиции уволился на пенсию, то и забрал Заплаткина с собой. И остался отдел неприкаянным.

— Настоящий коррупционер, — восхищённо вспомнила Хаврошка бывшего начальника, — не чета слюнтяю Гургенову.

* * *

Матузков спешил в кабинет, но его окликнула уборщица Мироновна и стала жаловаться на Гургенова. Матузков страшно не любил, когда его использовали как слёзную жилетку. Он скривился и попробовал миновать Мироновну, но та уже вцепилась в рукав кителя.

— Ей-богу, зачем ворам эти мётлы. Вот зачем? Главное — за тряпки не могу ничо сказать. Они на месте. А мётлы тырят аккурат раз в неделю.