Монолог домового был искренним. Мышь вылезла и утёрла Бороде слезы платочком. Глубоко вздохнув, домовой уткнулся в уголовно-процессуальный кодекс. Он учился читать.

Домовому не нравились скупые формулировки современных нормативных актов. Не было в них ни поэзии, ни души, но хуже всего было полное отсутствие логики и защиты порядочных людей. К примеру, в Уставе уголовного судопроизводства 1864 г. если обвиняемый не признавал себя виновным, то судья выслушивал сначала свидетелей обвинителя, а затем уж только спрашивал обвиняемого, что именно он может привести в своё оправдание. Выслушав как его самого, так и указанных им свидетелей, принимал решение.

— Степанида, как ты полагаешь, нужно ли допрашивать свидетеля, коли ещё и обстоятельств дела не установили?

— А как же их установишь, если не допрашивать.

— Замкнутый круг… Вполне понятно, что каждый убоится и уклонится от явки, во избежание необоснованного обвинения или из другой опаски. А ну как найдёт душегубец того свидетеля раньше следователя? То-то интересный разговор у них получится.

— Значит, надо улики искать, чтобы в деле не только людская болтовня была.

— А какие улики у нас по делу Плотникова? Ликёр да пуговица. Не густо, — вздохнул домовой.

За обсуждением несовершенства законодательства парочку застал Матузков. Он вооружился только что купленным веником и приступил к уборке помещения. Домовой смотрел на всё скептически. Он считал, что лучшие уборщицы не носят кителя и погоны. Они облачены в юбки с оборками и премилые крахмальные фартучки.

— Не мущинское дело убираться. Предназначение наше на земле не в том, Старшой.

— Войны нет, футбол и хоккей я не любил сроду, а выборов в Верховный Совет пока не планируется. Некуда мне приложить мой мужской ум и силушку. Так что самое время для уборки.

Матузков энергично мёл пол в центре комнаты и зауголья, пока не дошёл до сейфа. Там ему преградила дорогу Степанида.

— Это моя резиденция, и в ней полный порядок, — безапелляционно сообщила мышь.

— Степанидушка, там и паутина, и крошки. Я легонечко смету всякий сор, ты и не заметишь! — миролюбиво улыбнулся Матузков.

— Неть! И ещё раз категорицкое мышиное неть!

Матузков сел на стул и прислонил к ноге веник. Степанида выглядела очень сурово, уступать уговорам она явно не собиралась. А Матузков не хотел применять силу. Ну, негоже здоровенному мужику тягаться с мелкой животинкой.

— Что ты там так рьяно охраняешь? Что за мышиные сокровища спрятала? — домовой нырнул за сейф мутным облаком.

Тут же послышалось шуршание, охи и вздохи. Мышь подпрыгнула, пискнула и юркнула следом. Матузков поднялся со стула и с кряхтением отодвинул сейф. Пришла пора разбираться с кабинетными тайнами.