— Дураков поленом по спине учат, — бормотал Борода, — зато теперь я знаю, что чужая ворожба мне во вред.

Мышь поддакивала за сейфом, наводя порядок в продуктовых запасах. Хотя её не стыдили за кражу гребешка, она знала, что надо искать способ возвратить сокровище. Но как выманить гребешок у Мехмеда? Тот уже наверняка знает, что полученный им в виде взятки артефакт, имеет волшебную силу, и просто так его не отдаст. Что же можно было предложить Мехмеду взамен? С пустыми лапами идти на поклон к хитрецу точно не стоило.

— Я к Хаврошке. По своей хозяйской надобности, — поджав губы, сообщила Степанида и юркнула в секретный ход.

Она поспешила смыться, не дожидаясь подробных расспросов. Их и не последовало. Борода словно ждал, когда суженая покинет их кабинет. Ему было что обсудить со Старшим.

— Знаешь, Матвей Иваныч, — со вздохом произнёс Борода, — может, я напрасно хочу вернуть то, чего меня лишили? Вот отрубили мне бороду. Поделом, я был виноватый. Может, это мой шанс начать жизнь сначала. Кем-то другим, а не домовым?

— Например, кем? — поинтересовался Матузков, закуривая сигарету.

— Твоим помощником. Стала же Степанида мелкой лейтенанткой, может, и мне дадут какое-то звание. А при деле я и так. Разве плохо мы расследуем дела.

— Не плохо, — усмехнулся Матузков, но отчего-то посерьёзнел.

Он встал, открыл форточку и помахал ладонью, рассеивая дым. Из окошка потянуло свежим ветерком и запахом пролившегося недавно осеннего дождя.

— Ты вот начинал с нуля? — вкрадчиво спросил домовой, но ответом ему был пристальный взгляд следователя. Домовой смутился, стало понятно, что задан явно неудобный вопрос.

— Дело нынче не обо мне, — с расстановкой протянул Матузков, — о Степаниде больше.

— Не, Степанида тут совсем не к месту — спохватился домовой и зачастил, перечисляя положительные качества его суженой.

Домовому, конечно, было неприятно узнать, что его голубушка — банальная воровка, но ведь зачем-то она украла гребешок. Не в привычках Степаниды было брать то, что плохо лежит. Жаль, что на прямые вопросы мышь упрямо молчала, и разговорить её не было никакой возможности. Следователь курил, пуская дым в форточку, хитро щуря добрые васильковые глаза.

— Скажи мне вот что, как ты с сердечной подругой своей познакомился?

Домовой мечтательно закатил глаза и улыбнулся.

— Она полбу крала из мешка хозяйского. Милая… Худенькая…

— И в каком году это было?

Домовой поскрёб в бороде и покраснел.

— Неграмотный я, в летоисчислении не разумею.

— Ну, до нашествия Наполеона или после?

— Дык, после.

— А до Первой мировой или после?