Наконец, в конце 1929 года, когда геолог Блохин уже докладывал, что без бурения наличие нефти в Ишимбаево определить невозможно, набирало обороты «Дело о вредительстве в нефтяной промышленности».
Взяли почти всю техническую верхушку «Грознефти» — 24 ведущих инженера, затем пришел черед членов «Московского центра» — в том числе и Ивана Ивановича Елина, читавшего Алексею технологию нефти и заведовавшего в МГА одноименной кафедрой.
Кошмаренье инженеров продолжалось — впереди были масштабнейшее «Дело Промпартии» (1930), «Дело Академии наук» (1930–1931), «Дело о вредительской и шпионской деятельности контрреволюционных групп в геологоразведочной промышленности» (1930–1932) — не принцип, думаю, уже понятен.
Разумеется, репрессивная позиция большевистских властей была встречена инженерами крайне неоднозначно, многие авторитетнейшие «технари» прямо обвинили большевиков в нарушении неформального «общественного договора».
Помните, я вам в первом томе рассказывал про одного из отцов отечественной металлургии Владимира Ефимовича Грум-Гржимайло и его пророческой записке в президиум НТУ ВСНХ СССР?
Тогда я не сказал того, что записка эта писалась по горячим следам Шахтинского дела, и, кроме комплиментов новой власти, там есть и нелицеприятные абзацы:
'Но опыт надо вести честно с обеих сторон. Только честная постановка опыта сделает его убедительным и полезным. Это возлагает обязанность: а) на небольшевиков — работать не за страх, а за совесть; б) на большевиков — честно учитывать результаты опыта, иметь мужество видеть свои неудачи и не валить с больной головы на здоровую.
Видим ли мы честную постановку в современных условиях? Нет. Нашлись продажные души, которые, введя в заблуждение бывших владельцев промышленных предприятий, нашли способ выманивать у них деньги за якобы вредительство, которое они якобы будут проводить, находясь на службе у большевиков. Для всякого ясно, что это был неблаговидный прием выманивания чужих денег и только. Настоящее, подлинное вредительство — есть легенда. То, что делалось, есть шулерский прием и только.
Как отнеслись к этому большевики? Спокойно? Как к простой проделке шулеров? Нет. Они раздули «Шахтинское дело», сделали из него мнимую угрозу срыва всей промышленности; взяли под подозрение всю интеллигенцию; арестовали множество инженеров; возбуждают серию дел. По каким мотивам так было поступлено? Мотивов такого неспокойного отношения большевиков может быть два:
а) Большевики струсили измены и действительно потеряли голову. Я решительным образом отвергаю эту версию.