Что касается изъятия брошюры т. Микулиной из продажи, то эту дикую мысль следовало бы, по-моему, оставить «без последствий».
С комм. приветом
И. СТАЛИН'
Молодая журналистка Микулина, кстати, проживет не очень легкую, но зато долгую жизнь, уже при Горбачеве будет пытаться заступиться за Стаханова и стахановцев, с которых, по обычаю тех лет, «срывали покровы» в «Комсомолке», какое-то время будет старейшей журналисткой страны и умрет в 96 лет.
Но вернемся к Сталину. Он действительно очень пристально следил за современной ему литературой и уделял ей большое внимание.
Многие даже считают — излишне большое внимание.
Небольшой пример. Как известно, в полном объеме сохранились тетради (журналы) записей лиц, принятых И. В. Сталиным. Поэтому мы точно знаем — кто, когда, и во сколько заходил в сталинский кабинет, и во сколько выходил.
Вот довоенные визиты к Сталину Фадеева:
1929 г.: 22.10;
1930 г.: 19.11;
1931 г.: 2.06 и 6.12;
1932 г.: 11.05;
1933 г.: 31.05;
1939 г.: 25.01, 27.01, 31.01, 20.05;
Вот Авербах в кремлевском кабинете:
1928 г.: 11.12;
1930 г.: 19.11;
1931 г.: 2.06 и 6.12;
1932 г.: 11.05;
1933 г.: 25.05.
А вот Киршон:
1929 г.: 22.10;
1930 г.:19.11;
1931 г.: 2.06 и 6.12;
1932 г.: 11.05;
1933 г.: 31.05.
С промышленниками, конечно, не сравнить — у ставшего наркомом Тевосяна, например, только в 1939 году 14 визитов «к хозяину», в том числе 31 декабря — но, как мы видим, общением с писателям Сталин тоже отнюдь не брезговал.
И это только индивидуальные встречи, без учета посиделок на дачах или массовых приемов.
А они были и были нередкими. Первая масштабная встреча Сталина с писателями произошла как раз в 1932 году.
Выпьем за Родину, выпьем со Сталиным!
Вернее, встреч было две. Там, кстати, был не только Сталин — сначала пообщаться с писателями пришли Молотов, Ворошилов, Бухарин и Постышев, а на второй к ним присоединился еще и Каганович.
Оба мероприятия проходили в особняке у Горького, но 20 октября 1932 года вожди встречались с писателями-коммунистами, а 26 октября 1932 года — просто с ведущими писателями, беспартийными в том числе и это собрание было гораздо более многолюдным.
Официального отчета об этих событиях нет, но многие присутствовавшие писатели оставили достаточно подробные рассказы, по большей части совпадающие в деталях. Вот как описывает, например, Феоктист Березовский утрату официального статуса:
'Писатели разместились по другую сторону стола. Горький сел вместе с нами, в самом центре стола и как раз напротив Иосифа Виссарионовича.
Усаживаясь за стол и оглядывая собравшихся писателей, Сталин предложил: