В ее состав, кроме самого Ивана Михайловича, вошли такие видные геологи, как декан геологоразведочного факультета Московской горной академии Андрей Дмитриевич Архангельский, профессор геофака МГА Алексей Николаевич Розанов, профессор ленинградского Горного Степан Ильич Миронов, но…
Но их было мало.
Сторонников существования волго-уральской нефти было очень немного. Настолько немного, что в эту Комиссию включили Чепикова с Блохиным, в тот момент бывших еще студентами-старшекурсниками.
А мнение большинства геологов емко выразил главный оппонент Губкина, один из корифеев нефтяной геологии тех лет, профессор Казимир Калицкий. Кичливый лях заявил во всеуслышание:«Уральская нефть — такая же авантюра Губкина, как и курское железо» . И эту точку зрения поддерживало большинство. В отечественной нефтянке утвердилось мнение, что приоритет должен быть отдан масштабному исследованию грозненской и бакинской нефти — как чрезвычайно перспективных месторождений, потенциал которых настолько велик, что тамошней нефти нам хватит на много-много десятилетий. А тратить дефицитнейшие в годы индустриализации средства на ловлю фантомов в Поволжье — это, извините, волюнтаризм!
А, может быть, даже и намеренное вредительство. Органы разберутся.
Казалось — группировка Губкина потерпела полное поражение. Так оно и было, вопрос гипотетического «Второго Баку» был закрыт, и, если бы ничего не произошло, скорее всего поволжскую нефть открыли бы только после войны. И еще непонятно, кто бы открыл — Советы или немцы.
Но, на наше счастье, в реальной истории ОНО произошло.
«Оно» — это случайность, которая иногда меняет ход истории.
В данном случае ее звали Петром Ивановичем.
Мистер Твистер, бывший министр…
Павел Иванович Преображенский был на редкость удачливым человеком. Академик Губкин на одном из совещаний не без зависти в голосе сказал:«Павел Иванович, Ваша-то скважина, ведь это все равно, что двести тысяч выиграть — ткнули и нефть получили!» .
Но скважина, о которой речь впереди — ерунда в сравнении с некоторыми обстоятельствами жизни Павла Ивановича Преображенского.
Он родился в семье мелкого чиновника, но воспитывал его дед-священник. Мальчик закончил Ташкентскую гимназию с золотой медалью и поступил на физмат Московского университета. Впрочем, юноша быстро понял, что теория — это не его стезя и перевелся в Питерский горный, диплом которого и получил в 1900 году.
Молодому горному инженеру всегда везло — сразу же после окончания он был принят в Геологический комитет, а уже через год после выпуска сам великий Владимир Афанасьевич Обручев пригласил перспективного молодого геолога в свою Ленскую геологическую партию — исследовать территории, примыкающие к Ленским золотым приискам. Да, да, тем самым, о которых мы только что вспоминали. Три года Преображенский водил экспедиции по Витиму, Бодайбо и Чуе, в результате были разведаны новые залежи золота в объеме 30 тысяч пудов, по сути, удвоившие потенциал золотодобычи России.