Геолог
Главная проблема была в том, что Ишимбаево было тем самым медвежьим углом, где даже макаровских телят искать было бессмысленно. И это была одна из главных проблем индустриализации — почти все масштабные стройки приходилось затевать в местах, которые даже лешему показались бы изрядной глушью.
Оборудование для сооружения буровых везли от поселка Раевка, который был всего-то в 120 км от Ишимбаево. Везли по бездорожью, телегами, на лошадях и верблюдах. И вся эта логистика заставила бы любого бухгалтера не пустить слезу даже, а возрыдать в голос. Сохранились расчеты по импортному паровому котлу. Вдумайтесь — его доставка из Великобритании до башкирской станции Раевка обошлась в 16 тысяч рублей, а от Раевки до Ишимбаево — уже 18 тысяч рублей.
Дальше — веселее. Оборудование завезли, сооружаем буровые вышки.
Нефть, напоминаю, Блохин нашел в девственной природе, поэтому с жильем у нефтяников было плохо: рабочие и специалисты жили в близлежащих деревнях. Ну как — «близлежащих»… Каждое утро до работы новоявленные нефтяники месили грязь от 2 до 6 километров.
Тем не менее к февралю 1931 года все четыре буровых были построены, однако бурение началось не сразу: скважина № 703 была запущена 21 февраля, 701-ая — в апреле, 704 — я — в мае, последней завертела свой бур 702-ая — 3 июня.
Главная проблема была общей для всех строек страны — крайне низкий уровень квалификации рабочих. Работать на ишимбаевских буровых навербовали жителей окрестных деревень, причем между русскими и башкирами особой разницы не было. И те, и другие отличались редкой дремучестью, жили в лесу, молились колесу, инструмента сложнее топора отродясь в руках не держали, поездку в Стерлитамак считали главным приключением в своей жизни и вообще периодически задавались вопросом: «А за Уфой люди е?».
Поэтому бурение шло крайне тяжело и несколько раз находилось под угрозой полной остановки — поломки следовали одна за другой. К примеру, в октябре 1931 года на скважине № 702 произошла первая крупная авария: во время спуско-подъемной операции на глубине 533,3 м сломалась бурильная труба.
В целом же из-за нехватки оборудования и механизмов, а также организационных проблем общий простой в 1931 году составил 6 месяцев и 5 дней. Простаивали больше, чем работали!
Свой вклад внесло и деятельное начальство со своими высокомудрыми указаниями. В августе 1931 года, когда простаивали все четыре буровые из-за отсутствия дров для котельных, Блохину пришел приказ треста «Уралнефть» о прекращении бурения скважины N 703, углубившейся уже на 568 метров, как якобы выполнившей свое назначение. Возражения геолога Блохина, что по проекту все буровые должны пройти тысячу метров, во внимание приняты не были.