В том же самом марте Фадеев в письме тому же Алексею Максимовичу хвастается:
«Я живу сейчас на даче под Уфой — много пишу (самому пока что нравится то, что пишу, а это дает хорошее настроение), катаюсь верхом и на лыжах, пью кумыс. Кругом дремучие снега и целыми днями солнце. Пестует меня Мотя Погребинский, — Вы его знаете, — человек, которого я очень люблю. Несмотря на его внешнее „чудачество“ (он любит прикидываться простаком, но это в нем бескорыстно, вроде игры), он человек незаурядный, талантливый и очень добр — в самом конкретном и не пошлом смысле, т. е. не бескостно добр. Работа его с „ворами“ и беспризорными — лучшее подтверждение этого».
Впрочем, Мотя Погребинский, он же Матвей Самуилович, он же «Мотя-милиция», как называл его Горький, он же Кубанка, как звали его воспитанники — всенепременно заслуживает отдельного разговора.
Чекист, которого звали Мотя
Матвей Самуилович Погребинский был чекистом, человеком Ягоды и очень незаурядным человеком.
Впрочем, обычно его звали просто Мотя, причем все, от мала до велика. Как выше справедливо замечал Фадеев, Погребинский любил прикидываться деятельным простачком, и кое-кто на это даже покупался.
Зря они это делали — несмотря на три класса образования и неснимаемую кубанку из рыжего каракуля, Мотя Погребинский был очень непрост.
Он даже успеха добился не с помощью каких-нибудь там подвигов, а исключительно вдумчивым отношением к делу.
Подвигов никаких за ним не числилось.
Детство в местечке в Полтавской губернии, 3 класса начального 4-классного городского училища в Лубнах, работа конторщиком в мануфактурном магазине Соломона Явица. Потом война, призыв, служба — правда, не на фронте, а в далеком тылу, рядовым 33-го Сибирского запасного полка в Петропавловске — не который Камчатский, а который Казахский.
Каким-то образом в степном Петропавловске он умудрился получить ранение, несколько месяцев лечился в госпитале, где и познакомился со своей будущей женой Анастасией.
Потом были войне конец, штык в землю и возвращение молодой семьи на малую родину мужа. Мотя работает лесорубом, грузчиком, чернорабочим на мельнице в Лубнах, максимальный взлет его карьеры — контролер на лубненской бирже труда.
Потом опять призыв, уже на Гражданскую войну в Красную армию, но снова — никаких геройств. Миролюбивый Мотя делает карьеру по санитарной части.
Весьма успешную, надо сказать, для недавнего лесоруба карьеру: смотритель военного госпиталя 14-й армии, военком военного госпиталя в Тюмени, помощник начальника Санитарного управления Западно-Сибирского военного округа по политической части, военком Санитарного управления этого же военного округа, помощник начальника Политической инспекции Главного санитарного управления РККА.