Очень огорчило меня то, что Вы не имели возможности ни в Сорренто, ни тем более здесь работать дальше над «Климом Самгиным».
Однако очень быстро стало понятно, что скандальная писательская братия даже не собирается забывать обиду и следовать мудрым партийным указаниям. Читая переписку, очень быстро замечаешь, как в Фадееве накапливается раздражение и растет, я бы даже сказал, какая-то злоба на недавних соратников.
25 августа:«Возмутительно обстоят литературные дела. Возмутительно не то, что оргкомитет ничего не делает, программы работы не дает, погряз в дрязгах и сплетнях и все еще живет на 'проработке» (отвратительное к идейной борьбе) бывшей РАПП, — это вещь вполне ожиданная и «естественная», — возмутительно поведение многих бывших рапповцев, моих единомышленников «. Из этого круга надо исключить большинство литераторов, занятых в области самого художественного слова, ибо поэты, драматурги и прозаики (Шолохов, Ли- бединский, Афиногенов, Луговской, Колосов, Чумандрин, Караваева и т. д. и т. п.) занимаются именно тем, чем они заниматься должны . Но весь критический и организаторский фланг (из которого я в данном контексте исключаю Авербаха, ибо его положение особое) ведет себя возмутительно— критики ведут себя как обыватели и литературные банкроты ».
18 сентября:«Письмо я Ваше получил и очень благодарен. „Злая муха“, укусившая меня, это — беспокоящее ощущение и понимание того, что в нашей так называемой литературной общественности есть некоторое недомогание, объясняемое отсутствием руководства. В этом, мне кажется, большая доля вины лежит на людях, которых партия — не по месту, на которое они были поставлены и с которого сейчас удалены, а по существу — для этой цели воспитывала. И то, что, уйдя с этого места, они как-то перестали болеть за литературное дело и стараться направлять его, меня искрение огорчает. А так как я никогда не в состоянии был освободиться от чувства своей внутренней ответственности за дело, в котором приходится работать, то я невольно подумываю о других людях, которых наша жизнь выдвигает в литературу довольно щедро и которые могли бы работать лучше, чем отпадающие. Воспоминание же о том, что отпадающие очень многое и с хорошими лицами в свое время обещали и декларировали, а потом об этом забывают, действует на меня, как красная тряпка на быка».
А потом… Потом состоялось второе по важности литературное событие 1932 года — встреча Сталина с людьми с хорошими лицами. Извините — с писателями.
Читатель
Когда я учился в школе во времена т. н. «застоя», наша учительница литературы часто цитировала фразу Маяковского«я хочу, чтоб к штыку приравняли перо» , но никогда не читала все стихотворение целиком.