— Вы меня превратно поняли, дорогой Дмитрий Иванович, — тут же сдал назад Курилов. — Просто опознать труп никто не смог.

— Полноте, Владимир Николаевич, ну не за столом же такие темы обсуждать? — попеняла Курилову Мария Федоровна.

Настя, поблагодарив за ужин, встала и вышла из-за стола.

— Федор Владимирович, а как это понимать? — Курилов кивнул вслед Насте. — Невестой деда огорчить хотите?

— Ну почему же огорчить, господин Курилов? — вопросом на вопрос ответил я.

— Так девица явно не вашего круга, — безапелляционно заявил Курилов. — Такой видный жених и простой крестьянке достанется? Мезальянс-с…

Мне захотелось стереть мерзкую ухмылку с лица Курилова, вмазать кулаком так сильно, чтобы его физиономия съехала на бок. Видимо, Зверев понял мое состояние.

— Федя, сходи к Насте, помоги собраться в дорогу, — предложил он.

Я опомнился. Нельзя затевать скандал в чужом доме. Встал, смял салфетку и, пробормотав слова благодарности, быстро покинул гостиную.

Не люблю таких люде, как Курилов. Вот вроде бы ничего плохого не говорят, но посидишь рядом минут пять, и такое чувство появляется, будто в грязи вымазался с ног до головы.

Вышел во двор.

Настя стояла у забора и смотрела на Обь.

— Прогуляемся? — предложил девушке.

Она кивнула, вышла за калитку. Пошел за ней, придерживая за локоть на спуске. Она вырвала руку и строго посмотрела на меня.

— Вы мне не жених, чтобы под руку меня водить, — сердито сказала Настя.

Я просто пожал плечами. Правила в этом времени куда жестче, чем в моем. А на счет «жениха» даже не думал. Она хорошая девушка, но для чего-то большего нужно, чтобы помимо жалости в душе было еще какое-то чувство. Я же смотрел на нее, как на ребенка.

На берегу девушка остановилась, раскинула руки и вдруг воскликнула:

— Господи, бывает же такая красота на свете!

Солнце клонилось к закату, отражаясь в водной шири великой сибирской реки. Лес на другом берегу казался сплошной стеной. У противоположного берега шла небольшая рыбацкая лодка под парусом.

— А почему здесь чаек зовут вшивиками? — озадачила меня вопросом Настя.

— А ты разве не знаешь? — я улыбнулся. — Из-за их криков. Прислушайся, как кричат чайки: «Вшиу, вшиу». Вот в народе их так и прозвали.

Она прыснула.

— Смешно! Ай! — шлепнула себя по щеке.

— Пошли, пока нас с тобой комары не сгрызли, — подтолкнул ее к склону.

Когда взобрались на крутой берег и дошли до дома, уже стемнело. Я проводил Настю до крыльца и отправился на сеновал.

На следующий день на заимку, с самого утра — Дмитрий Иванович еще не успел уехать на службу — подлетела полицейская пролетка. Молодой полицейский чин с расшаркиванием обратился к Звереву: