— Боголюбская?.. — все еще сомневаясь, спросил я.
— Какая я теперь Боголюбская… — тихо прошептала нищенка. — Боголюбская там осталась… у входа… будь ты проклят…
И затихла.
Глава 5
Я встал, огляделся. Вокруг собрались зеваки.
— Так это же она! — завопил кто-то из толпы. — Коровья смерть!
— Бейте ее, что вы смотрите! — раздался крик и камень.
За первым камнем в тело упавшей полетел второй, потом третий.
Я заорал:
— Прекратите! Вы же люди, не звери!
— Так она сама тебя зарезать хотела, мы ж все тут видели! — это сказал тощий мужичонка, чем-то похожий на деда Щукаря в известном фильме. Не смотря на жару, он был в шапке с оторванным ухом. Второе торчало вверх и тесемка на нем покачивалась из стороны в сторону, когда мужичок вертел головой.
— А ну, разойтись! А ну. Прекратить! — раздался крик и тут же звук свистка.
Придерживая шашку, сквозь толпу пробирался городовой. Люди отпрянули от забитой камнями нищенки. Но не разошлись, просто отступили. Из толпы слышались возгласы:
— Совсем нищие распоясались…
— Да что ж такое творится-то, уже с ножом на порядочных людей кидаются…
— Какие нищие, и не нищие совсем, тут целая шайка орудует…
— Куда полиция смотрит?..
— Близко не подходите к ней, вдруг заразная, — сказал городовой.
Он достал свисток и дунул в него. Спустя пять минут подбежали еще двое, засуетились над телом.
Я смотрел на забитую женщину и думал, что заразы тут точно нет. Её состояние было очень похоже на симптомы, какие бывают при лучевой болезни. И ее предсмертные слова о золоте, которое падало ей на лицо, меня очень насторожили. Я помнил, как Боголюбская повисла на камнях, как Митроха приложил руку к ее груди и посчитал мертвой.
Как она вообще осталась живой? И как она выбралась с той дороги без посторонней помощи? Одни вопросы, на которые я пока не знаю ответов.
— Вы, господин хороший, зайдите в полицейское управление на Московском проспекте. Дадите свидетельские показания, — вежливо попросил городовой, после того, как я представился.
Я вернулся к базару. Мария Федоровна и Настя вышли навстречу довольные, за ними мальчишка тащил кульки и пакеты. Загрузив все в пролетку, отвез женщин на заимку и только потом отправился на Московский проспект.
Но, перед тем, как выехать из дома, вымыл руки сначала с мылом, потом, попросив у Марии Федоровны спирта, обработал еще раз. Чем бы ни была больна Боголюбская, рисковать я не хотел.
Следователь Курилов ждал меня в просторном кабинете.
— А, вот и Федор Владимирович пожаловали, — расплылся в улыбке толстенький следователь. — Здравствуйте, здравствуйте, голубчик! Что-то очень уж часто мы с вами пересекаемся, — и он подозрительно прищурился.