Бесполезно. Вернулся к лошадям, дождался Зверева. Пока он усаживал в пролетку Засса, я тайком глянул на ладонь — пятно золотой пыли увеличилось в два раза. От него пошли тонкие, похожие на паучьи ножки, полосы к пальцам и запястью.
Глава 6
В этот день мы не уехали из Барнаула. Отъезд вообще пришлось отложить на неопределенное время.
— Федя, что-то случилось? — спросила Настя голосом, полным беспокойства.
— Все в порядке, Настён, не переживай, — постарался успокоить ее. — Просто появились кое-какие дела.
Попросил у Марии Федоровны бинт, перевязал руку так, чтобы скрыть пятно.
— Федор, покажи рану? Надо обработать, чтобы заражения не было, — настаивала Мария Федоровна.
— Дан ничего серьезного, Мария Федоровна, не волнуйтесь, просто царапина, — я отказался от помощи и быстро вышел из дома.
С заимки до Барнаула доехал быстро и сразу направился к Дмитрию Ивановичу.
— И что с этим делать? — спросил его, размотав бинт.
Он внимательно осмотрел мою ладонь, взял со стола нож для резки бумаг, поскреб пятно. Результат нулевой, на лезвие не осталось даже крупинки.
— Так, Федор, едем к Зассу. Если кто может с этим разобраться, то только он.
Очень скоро мы были у дома начальника Алтайского горного округа. Прошли мимо парадного входа через сквер к кухне, оттуда сначала поднялись по лестнице, потом, через несколько метров по коридору, спустились вниз. В подвал.
Лаборатория Засса все так же поражала размерами и колличеством приборов и другого оборудования. Сейчас засс стоял у стола с рядом пробирок. Он добавлял реактивы, в пробирках что-то шипело, булькало, взырвалось.
Увидев нас, Засс подвинул на лоб большие очки-консервы, достал из кармана белого халата свои обычные, с толстыми линзами, какие носят очень близорукие люди.
— А, мой молот-той трус-ся! — воскликнул старый немец, увидев нас со Зверевым. — Даст ист фантастиш! — он вскинул руку вверх, и пошевелил пальцами так, будто закручивал электрические лампы в патрон.
Я мысленно усмехнулся — так детей просят показать «фнарики», чтобы порадовать бабушку или дедушку.
— А что именно есть «фантастиш»? — уточнил Зверев.
— Ф-фсе фантастиш! — радостно ответил Засс. — Я есть считать писаний Агриппа бред-тт! Скас-ска! Оказалось, правда.
— Что дали ваши, как я понимаю, первые опыты? — спросил Зверев, кивнув на ряд пробирок.
— О! Даст ист фантастишь! — воскликнул немец, снова вскинув руки вверх. — Это не есть золото в наш пониманий! Это есть соет-тинений с коллоидт-тный сост-тояний1 Это есть не пыль. Это есть сухой гель. О, Это нат-то ист-усшатт и ист-усшатт! Это есть маленкий мост-ност-чь мой лап-порат-торий. Это надо ехат в Пит-тербоух к профессор Менделеефф!