— Проверим, но я больше склоняюсь подозревать других наследников. Там все-таки прямая выгода от смерти мальчика просматривается. А значит, просматривается и серьезный мотив для преступления, послышалось ржание и следующие слова Курилова я не расслышал.

— Вы уверены? — это уже сказал Зверев, в ответ на какие-то утверждения Курилова.

— … что думаю, этот жандарм ряженый соврал, что старый Рукавишников преставился, и что мальчишку ему нужно забрать и сопроводить. Не приедь вы вовремя в Хмелевку, нашли бы мальца по весне где-нибудь в лесу… Если бы вообще нашли, а то звери бы растащили по косточкам. Вот потом я подумал, хорошо, что меня дожидаться не стали, сразу как получили телеграмму, в путь двинулись, — похоже, следователь позабыл, что ждал как раз он сам.

— А жандарм ряженый как будто в театре сыграл, вот прям точно как пьесу по нотам. На что урядник в Хмелевке тертый человек и опытный, а и то не раскусил подлога. Да ладно бы приметы какие были у того человека, но нет, Платон Иванович ничего толком сказать не может, окромя как высок, широк в плечах и голос зычный. Вот как по таким приметам злодея сыскать?

Я вжался в сено. Если заметят, некрасиво получится, будто подслушиваю.

— А Федя так ничего и не может вспомнить? — спросил следователь, сменив тему.

— Ничего. Все, что было до нападения, как стерло из памяти, — сообщил следователю Зверев. — И вы сейчас его вопросами не терзайте, пусть мальчик в себя придет. Отужинаете с нами, Владимир Николаевич? — Дмитрий Иванович радушно пригласил Курилова в гости, подозреваю, чтобы прекратить разговор.

— Нет-нет, прошу простить меня великодушно, но вынужден отказаться, — я услышал, как следователь зашагал к дверям конюшни. — Дома два дня с лишним не был, — сообщил Курилов Звереву. — К вам заехал буквально на минуту, переговорить, — я у себя в сене хмыкнул: уже полчаса болтает, все никак «минута» не закончится. — А вы, дорогой Дмитрий Иванович, как ребенок что вспомнит, сообщите немедленно.

— Всенепременно, Владимир Николаевич, всенепременно, — очень убедительно пообещал Дмитрий Иванович.

Воротина конюшни скрипнула. Ушли? Я немного посидел, думая, стоит покидать свое убежище или нет, как снова послышался скрип ворот.

— Ну что, шпион малолетний, вылезай, — услышал я голос Зверева. — Давай, я же знаю, что в сене сидишь.

— Откуда? — буркнул в ответ. — Я тиши мыши был.

— Да просто все. Щенок твой голоса не подал, когда я пришел. На чужого человека, что со мной был, даже не тявкнул. Ну а раз навстречу не выбежал, значит он в порядке. Скорее всего, с хозяином, — объяснил Зверев, стряхивая с меня сухие травинки. — Ты где так вымазался? Будто в мешке из-под угля побывал?