— И чтобы без таких вот выходок, нечего девчонку лапать, — услышал я голос Михалыча.

Оглянулся. Тот стоял в проходе, в расслабленной позе борца полутяжелого веса и в одной руке держал тяжелый гаечный ключ.

Инспектор, навязанный коричневой жабой, попятился и уперся спиной в стоящего в проходе Вову — в Вовин живот. Вова добродушно улыбнулся, положил ему на плечо ладонь, больше похожую на ковш экскаватора и радостно сказал:

— Я — Вова.

Ноги перестали держать нашего политически правильного инспектора, он почти рухнул на ближайшее сиденье и залепетал:

— Ну что вы так сразу все на меня, товарищи, я же с лучшими побуждениями, я же от всего сердца, от всей души. Нам вместе работать и жить тут, надо как-то сразу притираться, налаживать связи…

— Таки да, притираться надо, это вы в кои веки заметили правильно, — Иосиф Самуилович прошел к своему месту, сел на сиденье и, оглянувшись на Нагибина, добавил:

— Но связи хамством не укрепляются таки. Особенно, с теми людьми, у которых все нужные связи давно налажены.

И все, новенький притих.

— Михалыч, поехали, — попросил я водителя. — Из графика выбьемся.

Я прошел в отсек с кроватями и тут же вернулся обратно в салон. Присел рядом с Иосифом Самуиловичем и тихо спросил:

— Что случилось? Почему нет Зинаиды Ованесовны?

— Я с утра договорился, её на обследование положили. Она ругалась сильно, но я таки умею быть убедительным. Сказал, что война идет, и ей будет неудобно умереть на фронте от скачка давления, а не геройски от пули, — сообщил мне дядя Ёся.

— Умеешь ты убеждать женщин, — я хмыкнул. — И она согласилась?

— А куда ей деваться? — Иосиф Самуилович пожал плечами. — Я сказал, что если она умрет от давления или потому, что почки откажут, то мы все равно будем искать её Ашотика, и найдем. Он нас спросит: «А где таки моя мама?» — и что мы ему на это ответим?

В наш разговор влез Нагибин:

— Это вы, я так понимаю, сценку для концерта репетируете? Браво, браво! У вас есть талант. Я, знаете ли, завзятый театрал. Ни одной премьеры не пропускал, и в Большом, и во МХАТе, и в Вахтанговском театре…

— Давай сразу расставим точки над «И». Вы — Юрий Маркович Нагибин, спортсмен, человек здоровый физически. Но почему-то вас в военкомате не взяли в Красную армию по причине слабого здоровья…

— У меня мерцательная аритмия, — тут же вставил Нагибин.

— Попрошу не перебивать меня, — сказал холодно, в голосе зазвучала сталь. — Дальше вы, благодаря протекции своего тестя, и не только, устраиваетесь в Главполитуправление.

— Это гнусные слухи, — возразил Нагибин, но глазки его забегали. — Не знаю, кто вам подбрасывает такую информацию, но это гнусная ложь. Я писатель, я член Союза советских писателей!