Несчастный, бочком по стеночке обойдя нашу группу, начал подниматься по стеночке, крепко держась за перила.

— Тебе может помочь подняться? — крикнул ему вслед.

Тот промычал что-то невнятное, зло зыркнул на Вову, который снова поднял с пола свои тамтамы, и побежал вверх, ускорив шаг.

Я толкнул дверь комнаты — закрыто. Постучал, крикнул:

— Зинаида Ованесовна, откройте!

Тут же послышались шаги, повернулся ключ в замке, потом стукнула задвижка и дверь распахнулась.

— Мои дорогие! — воскликнула оперная дива. — Наконец-то! Я уже вся извелась тут без вас. И еще этот, псих в галифе!

Пока мы разбирали вещи. Раздевались, Зинаида Ованесовна рассказывала последние новости. Иосиф Самуилович сразу же спросил:

— Зиночка, а что вы таки не в больнице? Я же договорился с профессором Бакуревым, чтобы вас полностью обследовали и пролечили.

— Я пришла, меня прослушали, анализы взяли все, а потом, вчера вечером, в палату привели, а там люди в коридорах лежат. Девочки совсем молоденькие, после фронта. Я не стала койку занимать. А профессор сказал, что мне просто нервничать нельзя, с сердцем, сказал, сложно все. Ну я ему ответила, что после Победы приду и буду лечиться. Он мне порошки дал, сказал пить. Я вчера уже дома ночевала… — она сбилась на полуслове, оглядела комнату и вздохнула:

— Хотя… какой это дом?

— Ой-вэй! Ну не скажите, не скажите! — тот же возразил ей Иосиф Самуилович. — Дом — это место, где тебя любят и ждут. А здесь, в этой комнате, все всех любят и таки ждут. Так, Коля, Вова, идите ставить чайник и готовить ужин, — распорядился дядя Ёся. — А я пойду, побеседую с дежурным. Имею задать ему пару уточняющих вопросов.

Пока мы возились с ужином, причем Вова помогал больше морально, Зоя сходила в душевую. Они с Зинаидой Ованесовной присоединились к нам раньше, чем вернулся Иосиф Самуилович.

Настройщик появился, когда уже накрыли на стол. Он присел на углу и, взяв ложку, вместо того, чтобы зачерпнуть каши, начал говорить, размахивая ею, как дирижерской палочкой.

— Таки что я выяснил. Вчера Василий Егорович имел неприятный разговор с этим, как вы, дражайшая Зинаида Ованесовна, выразились, «психом в галифе». Ругались таки очень сильно. Какое яблоко раздора прикатилось к нашему Егорычу, дежурный не знает. Но сразу после того, как наш комендант волевым усилием и кулаком заткнул рот товарищу, который нам, таки, совсем не товарищ, и случилось нарушение светомаскировки. А товарищ этот недавно в Москву в командировку приехал. Из Алма-Аты. Он вывозит остатки оборудования с киностудии «Мосфильм». Интендант. Зовут его так же грубо, как он себя позиционирует: Фрол Арнольдович Петухов. Ой-вэй, надо было так назвать ребенка и заранее весь характер ему испортить? — дядя Ёся вздохнул, зачерпнул каши, но не донес ложку до рта. — Надо разбираться, таки очень разбираться, кто свет включил при открытых окнах…