— Журавли еще не скоро прилетят, — я не заметил, когда к нам подошла Зоя. — Я после этой песни теперь на них совсем по-другому буду смотреть. О, а мы уже почти приехали!

Я посмотрел в окно. Москва была заснеженной, спокойной. Все еще продолжался режим светомаскировки. Дома казались темными монолитами. Осадное положение Комендантский час не отменили, но до его наступления было еще несколько часов, на улицах можно было увидеть не только патруль, но и редких прохожих.

— Меня до дома подбросите? — подал голос Нагибин.

— Михалыч, таки увези его с наших глаз, хоть до дома, а хоть куда подальше, — попросил дядя Ёся. — Можешь к себе в гараж, поможет вымыть автобус.

Юрию Нагибину его предложение не понравилось. Он открыл дверь и выпрыгнул на тротуар.

— Да стой ты, дурной! Он шутит так, — крикнул в след Михалыч. — До Китай-города еще час топать!

Он проехал несколько метров и остановил автобус возле нашего «куратора из Главреперткома».

— Вертайся обратно, — крикнул он. — Вещмешок забыл.

Нагибин, за эти несколько минут на собственной шкуре почувствовав разницу между теплым, протопленным салоном и морозным московским воздухом, быстро заскочил в автобус.

— Мне Подколокольный переулок нужен, — сказал он и, ни на кого не глядя, прошел в спальный отсек, схватил свои вещи и вернулся к кабине.

Так и ехал остаток пути стоя, держась за поручень. Когда он высадился, не попрощался, не поблагодарил Михалыча, за то, что подвез.

— Какой таки не воспитанный молодой человек, а ведь вроде из хорошей семьи, — прокомментировал вслед ему Иосиф Самуилович.

Следующая остановка у общежития Политуправления. Михалыч высадил нас, махнул рукой и уехал в гараж. Я знал, что ляжет он поздно, до полночи будет намывать свою «малышку», полировать бока, приводить в порядок колеса и копаться в моторе, исправляя сотню заметных только ему неполадок.

В общежитии нас ждала плохая новость — арестовали коменданта.

— Вчера его пришли и забрали, — сообщил дежурный. — Василий Егорович ни сном, ни духом, обошел все общежитие перед этим. Везде светомаскировка была нормальной. Кто включил свет и открыл шторы на третьем этаже — никто не знает. Так жалко Василь Егорыча, — дежурный был не просто расстроен, он был раздавлен.

— Ой-вэй! За нарушение режима светомаскировки коменданту теперь плохо придется, — дядя Ёся всплеснул руками и добавил:

— Я слышал, что за это плоть до расстрела.

— Это если повлекло тяжелые последствия, — заметил я.

— Ты не забывай, место тут непростое, рядом Генштаб и Главполитуправление. Но я завтра съезжу, поговорю кое-с кем, может, что выясню, — Иосиф Самуилович покачал головой. — Как раз завтра ты, Коля, Корзунову о поездке будешь отчитываться, пойду с тобой.