— А у вас не было Ашота? Казарян Ашот Анастасович? Вот его фото, — и она сунула второму летчику фотографию.

— Нет, мать, такого с нами не служило, — ответил летчик, возвращая фотографию. — Хотя армяне у нас в полку были, хорошо воюют. Храбро. Злые до врага.

Мы увели Зинаиду Ованесовну в коридор, попытались успокоить.

Вечером, когда она сидела на кровати, покачиваясь, плача, я отвел в сторону Иосифа Самуиловича.

— Дядя Ёся, ты по своим связям ничего не можешь узнать про ее сына? — спросил его.

— Таки ты плохо думаешь про Иосифа Самуиловича, — проворчал старый еврей. — Уже узнал, — так же тихо ответил он мне. — Не вернулся он из боя. Видели, как его подбили. Ведомый видел. Видел, что планировал его самолет, но горел очень сильно. И видел, что летчик с парашютом не выпрыгнул. В Калининской области. И больше никаких сведений. Ну ты посмотри на неё, — он вздохнул, тяжело, долго. — Ну как я ей смогу это сказать? Я что, совсем без сердца что ли? Лишить женщину надежды… — и он, махнув рукой, вышел из комнаты.

Я подошел к Зинаиде Ованесовне, сел рядом, обнял ее за плечи.

Слов не было и я просто напел:

— Жил да был сынок у мамы, славный маленький буян, любопытный и упрямый и весёлый мальчуган. То он влезет на окошко, то на улицу уйдёт, то штурмует храбро кошку, то синяк себе набьёт. Взбудоражит целый дом, всё поставит кверху дном. Говорила часто мама,

Наблюдая за сынком…

Тут Зинаида Ованесовна перестала плакать и запела — тихо, но очень чувственно:

— Ах, малыш, малыш, ты опять шалишь, ты опять шалишь, мой малыш! Вот попробуй, поди, за тобой уследи, ах, какой ты бедовый, малыш!

Я улыбнулся и продолжил песню:

— Пролетели за годами быстрокрылые года. Бравый лётчик в гости к маме приезжает иногда.

«Представительный мужчина», — говорит о нём народ, — и с трудом уж мама сыну до петлицы достаёт.

Вошел Иосиф Самуилович и, услышав, как мы с Зинаидой поем песню Клавдии Шульженко, взял гитару. Подошел к нам, перебирая гитарные струны, и подхватил:

— Поднимает мать сынок на руках под потолок. В этих случаях бывает голос мамы очень строг…

И снова Зинаида Ованесовна:

— Ах, малыш, малыш! Ты опять шалишь, ты опять шалишь, мой малыш! Забываешь, что мать не умеет летать! Ах, какой ты бедовый, малыш!..

Мы переглянулись с Иосифом Самуиловичем и дальше запели дуэтом:

— Летний день — такой чудесный, зноем дышит синева… На Тушинском поле тесно — здесь сегодня вся Москва. Прихотливые узоры в небе чертит самолёт… Приковал к себе все взоры… Люди шепчут: «Кто пилот?»

Зинаида Ованесовна пропела:

— Мама думает: «Ой, ой, ну конечно — это мой. Сколько раз его просила: не летай вниз головой»…