Я услышал возглас Зинаиды Ованесовны и поспешил распрощаться с навязчивой дамочкой:

— Все вопросы к товарищу Корзунову! — я «перевел стрелки», совершенно не стесняясь этого.

— Мы ждем вас на заседании комиссии Главреперткома! — с нажимом, почти крикнула вслед она.

— Ага! Как вернемся с фронта, так сразу к вам — на комиссию, — ответил, не оборачиваясь.

— Обязательно! Дело очень серьезное! — вот ведь привязчивая какая: она пробиралась за мной, порой отталкивая летчиков.

— Да угомонитесь вы! — не выдержал кто-то из командного состава. — Прекрасный концерт. У людей прекрасное настроение — дух боевой подняли. Что вы привязались к артистам? Товарищи, кто командир агитбригады «Огонек»? — и командир посмотрел почему-то на Вову.

— Николай Шестаков, — я выступил вперед. — Слушаю вас, товарищ военлет.

— Дайте такой же концерт нашим асам? На Калининском фронте. Мы давим фашистов, взяли Калинин, дальше пойдем в наступление. А вот авиации у нас мало, собрали с бору по сосенке, мои парни из боев не выходят, вижу, что сами рвутся, но и что с ног падают, тоже вижу.

Зинаида Ованесовна со своей армянской непосредственностью сунула ему фотокарточку почти в самое лицо.

— Вы моего сына не видели? Ашот. Казарян Ашот Анастасович? — и она с надеждой посмотрела на военлета.

Командующий авиации Калинского фронта не сразу ответил. И я его хорошо понимал — глаза у нашей певицы были большими, черными и такими выразительными, что порой казалось: она может говорить без слов.

— Я недавно назначен, всех летчиков в лицо не знаю, — ответил он и несколько старомодно поклонился нашей приме. — Позвольте представиться: Трифонов Николай Константинович. У нас служат товарищи из Армении. Когда прилетим в Сележарово — мы там базируемся — то сами поговорите с ними.

— Хорошая весть! — и Зинаида крепко обняла генерала.

Тот смутился, покраснел.

— Если вы готовы, то давайте полетим прямо сейчас? — генерал посмотрел на часы. — Время у меня поджимает, а согласования займут минимум сутки. Ну как вы?

Мы-то двумя руками «За», но дядя Ёся выкрикнул:

— Ой-вэй, а у нас паек в общежитии!

— Да что вы такое говорите? Мы вас на довольствие поставим, как воюющую эскадрилью. На полк вы, конечно, не тянете, а вот на эскадрилью — в самый раз, — он рассмеялся, как-то легко, открыто.

— Таки мне все равно надо позвонить, — и дядя Ёся метнулся к телефону, который находился на столе дежурного.

— Я воспользуюсь средством связи? — попросил он разрешения.

— Да пожалуйста, товарищ артист.

— Девушка, соедините меня… — и он связался с комендантом общежития.