— О, это очень хороший композитор! Да он же у нас в консерватории учился, в тридцать седьмом году окончил. Коля, ты его, возможно, и видел, он как-то приходил ко мне. Таки что недавно рассказывал своему дяде Ёсе? Хорошие у него песни. «Два Максима» — тоже надо будет включить в репертуар. «Дай руку товарищ далекий» — тоже песня греет душу. Таки что я имею сказать? Это для души написано. А есть таки халтура. То есть ему дают заказ, оплачивают авансом гонорар. А это, таки, хорошие деньги. Страшно подумать, пятьсот рублей за песню! А за цикл из семи песен который надо сделать за три месяца… но он сделает их за месяц… таки ему три тысячи рублей заплатили в музфонде союза композиторов. Я имел разговор чтобы тебя приняли туда. Но ой-вэй, что там началось, что началось!.. Хотя они за твои песни тебе должны были дать зарплату, но дают пока только паек. А ведь за твои песни кто-то отчитывается, смею заметить.

— Ой! — пискнула Зоя. — Я таких денег даже представить не могу!

— Так это ж член союза композиторов! Он такие деньги не представляет, он их зарабатывает. Таки что имею сказать? Нехорошо, конечно, считать чужие деньги, но таки наши поэты и композиторы очень хорошо зарабатывают во время войны, — и дядя Ёся со значением поднял брови.

У меня невольно вырвалось:

— Так всегда, кому война, а кому мать родна… Та же тетка в коричневом… Женщины на фронт идут. Совсем девчонки, как ты, Зоя. И те, кто в матери или даже бабушки нам годятся. А попробуй такую вот грымзу, из Главреперткома, выгнать на фронт?.. Да ладно, тема какая-то неприятная, — и я, сев боком, повернулся к иллюминатору.

Внизу была обезображенные воронками поля, брошенная немецкая техника. Мы пролетели над колонной сожженных немецких автомобилей.

Заметил, что напеваю под нос:

— Будешь ты стрелком-радистом, а в душе пилот. Будешь ты летать со свистом задом наперед…

Быстро достал лист бумаги и записал:

— Спи младенец мой прекрасный, баюшки-баю,

Тихо светит месяц ясный в колыбель твою.

Будешь ты в аэроклубе на ПО-2 летать,

А потом с винтовкой будешь ИЛов охранять.

Вот пройдет немало — с годик, станет свет не мил,

И тогда тебя посадят на горбатый ИЛ,

Будешь ты стрелком-радистом, а в душе — пилот,

Будешь ты летать на ИЛе задом наперед.

Полетишь ты на заданье в боевой полет

И услышишь как зенитка жалобно поет.

ИЛ войдет в пике послушно, ты не будешь знать,

Что пилот убит и ручку некому добрать.

Спи младенец мой прекрасный, баюшки-баю,

Тихо светит месяц ясный в колыбель твою.

Не думаю, что спою эту песню на концерте. Не буду бередить душу бойцам.