— Страшно, Зоенька, когда детей воевать заставляют, — Зинаида Ованесовна кивнула в мою сторону. — Совсем ребенок, — она покачала головой и сердито поджала губы.

— Колоратурное сопрано… — зачем-то пробормотал я и заснул: крепко, будто провалился куда.

Успел только услышать:

— … было когда-то…

Проснулся как от пинка. Нащупал на тумбочке очки, надел. Похоже, рефлекс у парня…

Во рту сухо, мочевой под завязку. С трудом сел на кровати, нашарил ногами тапочки, пошел. — медленно, опираясь о спинки кроватей.

— Куда вы? — услышал вопрос.

Голос знакомый, нежный.

— Я вам сейчас утку принесу, — предложила медсестра.

— Еще чего не хватало, — проворчал я.

Девушка сидела за столом, положив голову на руки. Дремала, пока меня нелегкая не вынесла.

— Вы спите, — я вдруг вспомнил, как к ней обращалась пожилая санитарка и добавил:

— Спите, Зоенька. Просто скажите, где здесь туалет?

— Сейчас прямо, там коридор, вторая дверь, — пробормотала девушка и, перекинув толстую косу на плечо, снова опустила голову на руки.

Коридор обычный, школьный, панели покрашены синим, сверху побелка. В туалете раковина, над ней зеркало.

Твою ж дивизию!!!

И угораздило же меня попасть в такого цыпленка⁈

Тонкая шея, веснушки на курносом носу, уши большие, оттопыренные, ресницы белесые, брови вообще не просматриваются. И на вид лет пятнадцать. Что там политрук говорил? Первый курс консерватории? Ну-ну, видимо, только первый курс закончил… И сразу в Восьмую дивизию народного ополчения. С корабля — и на бал. Точнее — наоборот. От скрипки — к трехлинейке.

Смотрел на свое отражение в зеркале и понимал, почему Зинаида Ованесовна мне колыбельную спела. Внешность такая, что все материнские инстинкты на раз-два будит. Кстати, отчество у нее армянское. Акцент — неуловимый, но есть. И голос… Колоратурное сопрано. Явно не мое выражение.

Коля Шестаков, мальчик из интеллигентной семьи…

Откуда я это знаю?

Воспоминания Коленьки хлынули сразу же, стоило только увидеть свое (его?) отражение в зеркале.

Мать — учительница музыки. Отец — главный инженер Наро-Фоминской прядильно-ткацкой фабрики. Бабушка с материнской стороны преподавала вокал в Московской консерватории. Её мнение и было главным, когда перед Колей встал выбор профессии. Хотя — девять лет музыкальной школы по классу скрипки и абсолютный слух — тут и выбирать-то особо не пришлось.

Пацан явно ботаник…

Сомневаюсь, что это нежное личико когда-нибудь украшали синяки. Не тот типаж, чтобы драться, хулиганить, дергать девочек за косички.

Я повернулся одним боком, другим, потер подбородок рукой. Бриться недавно начал, еще нет нормальной бороды — так, три щетинки в два ряда. Но восемнадцать точно есть, иначе бы в ополчение не взяли.